Чтение онлайн

Ее зрачки затопили радужку. Слева от меня молодой фелинид, тот самый, что паниковал при обстреле, теперь визжал от ярости, вцепившись когтями в лицо навалившегося на него мутанта. Они катались в грязи, клубок тел и ненависти. Раздался влажный хруст разрываемой трахеи.

— Векс, фланг! — крикнул я, видя, как двое мародеров пытаются обойти позицию Брута.

Из-за плеча Векс выстрелила стальная лапа с резаком. Первый раз пары закричал, единственный шум боли за весь бой, когда его плоть начала плавиться. Второй попытался ударить Векс дубиной, но техножрица перехватила удар своим посохом-шестерней и с глухим стуком опустила навершие на череп врага. Кость треснула. Брут отбросил перегретый пулемет, лента кончилась, и схватил подвернувшегося культиста за голову одной рукой. Хруст был слышен даже сквозь шум схватки. Здоровяк швырнул обмякшее тело в набегающую толпу, сбивая с ног еще двоих.

— Брут давить! — радостно проревел он, топча упавших тяжелыми сапогами.

Он всадил остаток магазина прямо в толпу, которая нагло лезла по самому центру. Последний выстрел… и затвор встал на задержку. А передо мной выросла фигура в лохмотьях. Огромный, раздутый от трупных газов детина замахнулся цепным мечом, зубья которого едва вращались от ржавчины. Я парировал удар стволом пистолета, чувствуя, как металл скрежещет о металл. Удар ногой в колено, но он даже не пошатнулся.

Гигант навалился на меня всей массой, и мы оба поскользнулись на кровавой грязи, рухнув на дно траншеи. Вонь гнилого мяса и старой крови ударила мне в нос, забивая легкие. Его пальцы сомкнулись на моем горле, отчего перед моими глазами поплыли цветные пятна, но я нашарил на поясе нож, и рукоять легла удобно в ладонь. Удар снизу вверх, под ребра, туда, где у человека должно быть сердце. Клинок вошел по самую рукоять, и стоило мне провернуть лезвие внутри, как вражеская хватка на моем горле наконец-то ослабла. Культист булькнул и завалился на меня мешком гнилого мяса.

Я спихнул с себя увесистый организм и с трудом поднялся на ноги, хватая ртом воздух. Горло горело… Вокруг стихало. Последние хаоситы, поняв, что прорыв не удался, все равно не побежали. Они продолжали топать вперед, пока их не срубили. Никто не отступал, умирая молча, с фанатичным упрямством.

М'рра стояла на бруствере, вытирая нож о шинель убитого врага. Ее грудь тяжело вздымалась. Шерсть на загривке стояла дыбом, пропитанная чужой кровью.

— Чисто! — крикнула она, оглядывая сектор. — Проверить раненых! Перезарядиться!

Фелиниды, тяжело дыша, поднимались с колен. Кто-то сплевывал кровь, кто-то дрожащими руками менял энергоячейку в лазгане. Адреналин отступал, оставляя морозную дрожь и пустоту. Туман снова пополз на трупы. Солнце пробивалось сквозь гарь, подсвечивая желтую взвесь. Мы отбились.

Тишина навалилась так же резко, как до этого обрушился грохот. В ушах стоял тонкий, противный звон, ставший последствием разрывов и безумной стрельбы, пока я медленно опускал свой лазпистолет. Ствол был горячим, кожух обжигал даже через перчатку.

Туман, этот проклятый желто-зеленый кисель, начал редеть. Ветер, наконец, сменился, или просто химия выдохлась, оседая пленкой на дне траншеи, на шлемах, на трупах врагов. Сквозь мутную пелену пробивалось солнце, бледное, нездоровое пятно, похожее на катаракту на глазу старика. Рассвет. Мы все еще живы, хотя по всем законам логики должны были сдохнуть час назад.

— Доклад, — я выплюнул слова вместе с липкой слюной.

М'рра возникла рядом бесшумно. Ее шерсть слиплась от грязи и чужой крови, на щеке краснел свежий порез, но глаза оставались ясными. Холодными.

— Периметр чист, Командир. Они отошли. Оставили около тридцати тел.

— Наших?

Она повела ухом в край ниши, где бойцы уже возились с брезентом.

— Трое. Артиллерия. Прямое попадание. Пять раненых, легкие и средние. Брут получил касательное в плечо, но даже не заметил этого.

Я кивнул и двинулся вдоль линии обороны. Сапоги чавкали по жиже, которая теперь имела отчетливый медный оттенок. Фелиниды сидели у стен траншеи, приходя в себя. Кто-то жадно пил воду из тех самых канистр, что мы добыли у сервитора, поливая голову и смывая химическую дрянь. Кто-то перезаряжал магазины, пальцы дрожали, но делали привычную работу. Векс с бойцами давно прятали миномет под сетью. Эта труба спасла нам жизнь. Если бы не тот первый залп, сбивший темп атаки, культисты задавили бы нас массой.

— Спрячьте его глубже, — бросил я, проходя мимо. — Как только туман уйдет полностью, их наблюдатели начнут искать тяжелое вооружение. Я не хочу, чтобы нас накрыли контрбатарейным огнем.

— Сделаем, босс, — буркнула Векс, не оборачиваясь. Она протирала прицел так, словно это была святая реликвия, а не кусок железа.

Возле брезента я остановился: под ним лежали трое, совсем плоские, точно распластанные по земле пустые шинели. Никакой эстетики, просто куски мяса в воронке. Я присел на корточки и откинул край ткани.

Один из них был тем самым молодым, которого Брут удерживал от паники в начале обстрела. Лица почти не осталось, осколок снес нижнюю челюсть и часть шеи. Но я узнал его по новым ботинкам. Эти хорошие и крепкие ботинки теперь снова стали совершенно свободны, а в моей голове в этот момент привычно и сухо щёлкнул переключатель. Корвус, холодный аналитик, воспитанный схолой, развернул перед внутренним взором сухую таблицу.

Личный состав: 40 штыков.

Потери боевые: 3 единицы.

Потери санитарные: 5 единиц.

Процент потерь: низкий.

Оценка: Допустимо. Боеспособность подразделения сохранена на уровне 87 % с учетом усталости и легких ранений.

Расход боеприпасов, 30 %. Эффективность минометного огня, высокая.

Цифры были успокаивающими. Цифры говорили, что я хороший командир. Что размен трех жизней на удержание позиции против превосходящих сил противника, это выгодная сделка. Устав Имперской Гвардии назвал бы это "образцовой обороной".

Я смотрел на остекленевший глаз молодого фелинида.

— Слишком дорого, — буркнул Леонид внутри. Корвус бы не согласился, но Леониду было паршиво.

Этот парень вчера смеялся, когда пробовал галеты из пайка. Он боялся грозы, но пошел в атаку на склады, потому что я приказал. У него не было имени, только кличка, Рыжий, хотя шерсть была скорее бурой. Теперь он, кусок мяса, завернутый в казенную тряпку. А я жив. И я буду писать рапорт, где назову его "единицей". Я вернул брезент на точку, закрывая мертвецов от неба.

Рука сама потянулась к нагрудному карману. Пачка палочек лхо была помята, но цела. Вытащил одну и сразу сунул в рот. Вкус дешевого табака смешался с привкусом гари и железа, который висел в воздухе. Щелкнула зажигалка. Глубокая затяжка. Дым обжег легкие, вытесняя остатки страха, заменяя их привычной, промозглой усталостью.

Я поднялся на ступеньку для стрельбы, осторожно выглядывая за бруствер. Туман почти рассеялся, обнажив перед нами перепаханное воронками поле, где избитая снарядами земля всё еще продолжала тяжело и едко дымиться. Тела культистов лежали кучами, грязные тряпки, ржавое железо, гниющая плоть. Нургл забирает своих обратно. Далеко на юге, там, где горел химзавод, все еще клубился черный дым, поднимаясь столбом к низким облакам. Зарево пожара побледнело при свете дня, но не исчезло.