Чтение онлайн

Ко мне подошла М'рра. Сержант подошла со спины — я даже не услышал шагов.

— Отвар, — коротко бросила она. — Горький. Но греет!

Я принял кружку. Металл обжигал пальцы через перчатки. Сделал глоток. Жидкость действительно горчила, отдавая хвоей и землей, но тепло мгновенно разлилось по пищеводу, прогоняя дневной холод.

— Спасибо, сержант.

М'рра села на корточки, глядя на своих бойцов. В отсветах костра ее кошачьи черты казались резче, хищнее. Шрам на щеке превратился в глубокую черную борозду. Она долго молчала, наблюдая, как Брут расправляется с четвертой порцией, а Тихий вылизывает миску до блеска.

— Мясо в ботинках бегает быстрее, — произнесла она наконец. Её тон был ровным, без эмоций.

Я посмотрел на нее поверх кружки.

— Оставь эти нежности для интенданта, — отрезал я. Леонид внутри добавил, что за нежности интендант еще и доплату потребует. Все бюрократы требуют.

М'рра повернула голову. Ее желтые глаза сузились, вертикальные зрачки превратились в тонкие иглы. Уши слегка прижались к черепу.

— Это солдаты, — я посмотрел ей в глаза. — Мясо просто гниет, а эти ребята завтра будут умирать по уставу. Есть разница.

Ветер шевельнул пламя костра, и тени метнулись по нашим лицам. М'рра смотрела в упор, пытаясь нащупать подвох. Я констатировал факт.

— Ты первый человек, кто так говорит, — сказала она наконец. В ее голосе прозвучало что-то странное. Недоверие? Удивление? Или, может быть, тень надежды, которую она боялась признать.

— Привыкай, — я сделал еще один глоток горького отвара. — Завтра мы начнем делать из них гвардейцев. Настоящих.

М'рра медленно кивнула и отвернулась к огню.

Мы сидели молча, слушая треск огня и дыхание спящей траншеи. Где-то далеко, на ничьей земле, выл ветер, гоняя радиоактивную пыль. Но здесь, в круге света, было спокойно. Впервые за долгое время я чувствовал тяжелую уверенность, в которую окончательно переплавилась ответственность за этот сброд.

Они были мутантами. Отбросами. Но сегодня они были сыты, обуты и согреты. И они смотрели на меня с тем тяжелым, пёсьим почтением, какое полагается только признанному вожаку стаи.

Это стоило пары ящиков ботинок.

Оставив бойцов у догорающих костров, я поднялся по скользким глиняным ступеням на наблюдательный пост. Здесь, наверху, ветер с ничьей земли бил жестче, пробираясь под шинель. Темнота за бруствером казалась густой, почти осязаемой массой, скрывающей в себе минные поля, воронки и вещи похуже.

М'рра уже была наверху.

Она крутила в пальцах последнюю сигарету из тех, что мы «реквизировали» у интенданта.

Огонек тлел, разгораясь при каждой затяжке. Дым уносило ветром в сторону вражеских позиций.

— Завтра начнем тренировки, — сказал я, вставая рядом. Плечом к плечу, но не слишком близко. Дистанция между офицером и сержантом должна сохраняться, даже если вы вместе грабили склад. — Тот миномет, что мы притащили. Его нужно освоить до следующего налета.

М'рра выпустила струю дыма через ноздри.

— Брут потащит, — её голос звучал хрипло, спокойно. — Он сильный. Ему нравится тяжесть. Векс настроит прицел, если её духи машины не обидятся. А остальные…

Она сделала паузу, стряхивая пепел за бруствер.

— Остальные научатся стрелять. Или сдохнут.

— Мне нужно, чтобы они попадали, — уточнил я. — Шум и вспышки меня не интересуют. Расход боеприпасов будет под моим личным контролем. Каждая мина — на счету.

Сержант повернула голову. В темноте её глаза слабо светились, отражая далекие сполохи атмосферных разрядов.

— А ты? — спросил я.

М'рра оскалилась. В этой гримасе было только обещание насилия.

— А я буду бить тех, кто тупит. Сильно бить. Чтобы страх перед сержантом был больше страха перед врагом.

Я кивнул. Старая гвардейская мудрость. Работает безотказно уже десять тысяч лет.

— Согласен.

Мы помолчали. Тишина на передовой никогда не бывает полной. Всегда есть фоновый шум: гудение генераторов, далекий рокот артиллерии, скрежет металла, остывающего после дневного жара. Но здесь, в этом конкретном моменте, было тихо.

М'рра тянула сигарету до самого фильтра, пока не запахло паленой шерстью.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она вдруг, не глядя на меня.

Вопрос повис в холодном воздухе.

— Делаю что?

— Ботинки. Еда. — Она кивнула в сторону траншеи, откуда доносился приглушенный говор сытых солдат. — Ты не заставил нас молиться. Ты выдал нам снаряжение, решив не замечать мутаций, за которые любой другой комиссар пустил бы нас в расход.

Она наконец посмотрела мне в глаза. Взгляд был изучающим, цепким.

Я поправил кобуру пистолета. Металл приятно холодил бедро.

— Сержанта, пойми. Мертвый солдат не держит оборону. Голодный солдат думает о еде, а не о враге. Босой солдат не может наступать.

— Это логично, — согласилась М'рра. — Но другие тоже знают это. И все равно отправляют нас на мины, чтобы расчистить путь для „чистых» людей.

Она бросила окурок на землю и растерла его каблуком нового сапога. Тщательно, с наслаждением чувствуя твердую подошву.

— Я тоже другой, — ответил я.

Это была правда. И ложь одновременно. В Схоле учили одному, в улье — другому. Здесь не работало ни то, ни другое.

М'рра долго изучала моё лицо, словно пыталась учуять подвох.

Она кивнула — коротко, по-деловому. Барьер недоверия, стоявший между нами с первой минуты, дал ещё одну трещину. Она еще не была готова умереть за меня, но уже была готова слушать.

— Иди к своим, — сказал я. — Завтра будет тяжелый день. Векс должна проверить проводку на платформе, пока она не сгнила от сырости. Пусть займется с рассветом.

— Есть, — М'рра выпрямилась, отдав честь.

Она развернулась и бесшумно исчезла в темноте спуска, оставив меня одного на продуваемом ветром бруствере.