Чтение онлайн

— Львиносвет, Пеплогривка, будьте добры, проверьте-ка вершину холма, — донёсся его голос. — И Голубку с Искоркой прихватите.

Было отчётливо слышно, как собираются коты внизу. На свой страх и риск, Остролистая позволила себе ещё единожды взглянуть на поляну. Увидев, как её брат кружится вокруг Пеплогривки, лаская её серый мех кончиком хвоста, Остролистая почувствовала острую боль в сердце.

Голубка и Искорка, в прошлом крошечные котята, — ныне являлись крепкими на вид учениками, готовыми к патрулированию.

— Ежевика услышал лису? — поинтересовалась Искорка.

Слегка склонив голову на бок, Голубка задумчиво ответила:

— Не думаю…

Львиносвет повёл отряд сквозь колючие заросли — пришло время уходить. «Надеюсь, остаточный запах Грозового Племени на моей шкуре не выдаст пути к тоннелям». К счастью, влажные папоротники ещё сильнее скрывали запах Остролистой — отследить её было практически невозможно, поэтому кошка не преминула протиснуться сквозь заросли, ощутив прохладу утренней росы на шерсти. Остролистая помчалась к тоннелям, прислушиваясь к звукам позади. Львиносвет уже привёл свой патруль к холму.

Искорка, выбежавшая вперёд, тщательно обнюхала каждый встречный кустик.

— Ничего, абсолютно никаких лис.

На мгновение Остролистая остановилась. Какая-то частичка её разума таила надежду, что патруль найдёт её и приведёт обратно в племя. Но нет — слишком многое произошло, слишком страшная правда известна Листвичке, Воробью и Львиносвету. Племени с ней станет только хуже.

Вздохнув, она протиснулась в нору и растворилась во мраке.

— А ещё Колючка, то есть, Иглогривка, — она, кстати, теперь воительница. Так вот, у нее задние лапы не шевелятся! Я видела её, ползающую по поляне. Почти наверняка это дерево её придавило. Мне следовало быть там, мне следовало помочь им!

Остролистая перевела дух — с тех пор, как она вернулась в туннели, её рот не закрывался ни на секунду. Листопад сидел по ту сторону ручья. В столь пасмурный день в подземные ходы не проникало и лучика света, однако его едва блестящие глаза всё же были различимы.

— Вне зависимости от твоего присутствия дерево бы упало. — рассудил он. — Тем более, ты сама для себя решила оставить жизнь в племени.

Остролистая выпустила когти и прошлась ими по камню.

— У меня не было иного выбора, — пробормотала она. — Видишь ли, я не была до конца откровенна с тобой. Дело не только в том, что Белка и Листвичка лгали мне. Про это узнал ещё один кот… Уголёк. Он мне угрожал… всем нам… Говорил, что расскажет всем правду. Ну… ну я взяла и убила его.

Повисла напряжённая тишина. Остролистая не решалась взглянуть Листопаду в глаза. Он неотрывно смотрел на реку.

— Тебя выгнали, когда всё открылось? — поинтересовался кот.

— Нет, что ты, они ничего не знают. Лишь Листвичка узнала об этом, а потом я рассказала всё братьям. Хотела, чтобы они понимали причины моего ухода.

— Ведь ты можешь вернуться, — Листопад поднял голову. — Ливьносвет, Воробей, и Листвичка любят тебя. Они не раскроют твоей тайны. Никто ничего не узнает.

— Тебе-то откуда знать! — вскрикнула Остролистая.

— Поверь, я знаю, о чём говорю, — возразил Листопад. — Всё, что ты мне рассказала о своих родственниках, наглядно показывает, насколько ты им дорога.

— Тебе не понять, — тихо проговорила Остролистая. — Столько всего произошло… Я не нужна своему племени.

Листопад отвернулся и прошептал прежде, чем скрыться в темноте:

— Племя нуждается в тебе — всегда нуждалось.

Ещё три четверти луны Остролистая заставляла себя выждать перед новой вылазкой на свой наблюдательный пункт у холма. Шёл снег; весь лес сиял серебристыми морозными огоньками.

Осторожно пробираясь сквозь ломкую траву, Остролистая наблюдала за сонными потягивающимися воителями. Патруль спящих на ходу котов по приказу Ежевики отправлялся к границе с племенем Ветра. Как же отощали её соплеменники! На поляне не было и следа свежей дичи, лишь клочки свалявшегося меха и облезших перьев. При такой погоде отсутствие добычи было неизбежно.

У самого конца павшего дерева, там, где виднелись смутные очертания детской, раздался гневный голос Маковки:

— Вишенка! Не смей выходить на улицу — ты простужена! Кротик, а, ну-ка, приведи сюда сестру!

По поляне плыли два крошечных пятнышка. Рыжая кошка остановилась и закашляла, содрогаясь всем телом. Её светло-коричневый спутник тоже остановился:

— Сегодня тебе нельзя играть — слышала, что сказала Маковка?

Кошка черепахового окраса выглянула из детской. Обвив хвостом рыжего котёнка, она ласково промурлыкала:

— Пойдём, малышка, побудь со мною в гнёздышке.

— Может Воробей меня немного подлечит своими травами? — Вишенка устремила взор своих янтарных глаз на мать.

— У него закончился тысячелистник, — сколь ни пыталась Маковка скрыть от котят волнение в своём голосе, оно было заметно. — Но я уверена, вскоре он отыщет его, и тогда ты непременно поправишься.

Мать с дочерью прошли в палатку, а Кротик остался играть на поляне. В тот же момент Остролистую осенило — она точно знала, где располагались свежие густые заросли тысячелистника.

Развернувшись, она мигом бросилась в туннель. Теснота уже стала привычной, так что кошка без особого труда протиснулась сквозь нору. Она помчалась через тёмные коридоры, стуча лапами по прохладному влажному камню. Пробегая мимо пещеры с рекой, Остролистая огляделась — не было никаких следов Листопада. Путь приближался к концу: было видно желтоватое солнечное свечение, пробивавшееся сквозь деревья. Слава Звёздному племени!

У входа в туннель по-прежнему зеленел ароматный тысячелистник, растущий назло всем морозам. Нарвав как можно больше стеблей, Остролистая устремилась обратно в туннели, стараясь не замять лапами свою ношу. Оказавшись на земле Грозового племени, кошка принюхалась — племенной патруль проходил здесь совсем недавно, и это обстоятельство давало Остролистой достаточно времени, чтобы уложить целебные травы к подножью утёса.

Сердце бешено колотилось, лапы тряслись от волнения.

«Столь ранним утром вряд ли наберётся много котов, прогуливающихся за пределами лагеря, а патруль держит путь в противоположном направлении — следовательно, передвигаясь быстро и оставаясь в тени, вполне можно остаться незамеченной».

Безо всяческих раздумий кошка схватила тысячелистник и спустилась вниз по тропе, аккурат к основанию скалы. Пробираясь вдоль стены ущелья, она чуть не провалилась в кусты ежевики, огораживающие отхожее место.

— Занято! — проворчал недовольный голос.

Подавив инстинктивное желание принести извинения, Остролистая добралась до самого края лагерных укреплений. Тысячелистник лёг подле скрытого от чужих глаз входа через папоротники. Кот или кошка, что следующим покинет лагерь, обнаружит травы — Вишенка будет исцелена от простуды.