Чтение онлайн

– Ребят, вы чего? Да что я, в самом деле, на собаку похож? Выпить, говорю, нет желания? Есть тут местечко неподалеку – бар «One», хотя что я вам рассказываю, знаете, ясное дело, ну так как?

– Да мы в общем-то за, просто как-то неожида…

– Ну и отлично, – перебил Штейна Виталий, – встречаемся внизу у моей машины через десять минут, я только в бухгалтерию заскочу.

– За бабками, – добавил Штейн, едва долговязая фигура нашего шефа пропала за дверью, и мы заржали.

– Ну, что скажешь? – сказал я Штейну.

– Да что тут говорить. Что-то здесь не так…

Я прошел к штейновскому бару, достал бутылку виски и зачем-то отпил из горла. Иногда мысли о пьянке побуждают выпить гораздо сильнее, чем хочется пить на самой пьянке. Я сделал еще глоток, развернулся к сидящему на диване другу и сказал:

– А может, мы все усложняем, Сань? Может, у него и правда просто нет друзей? Ну, а с кем ему дружить? Таких богатых, как он, в городе человек десять. И все какие-то идиоты: один на яхтах помешан, второй на лошадях, третий, как его там, Комов, – тот вообще рыбалку любит больше жизни… ну а Носов?

– А Носов и правда другой, – подхватил Саша. – Ты прав, пожалуй, он из наших. Да, он строгий, но он читает книги, он не любит тупых, он в меру алкаш, да, да, ты прав, может, ему и правда просто скучно. Одинокий он, наверное, – закончил Штейн и опять закурил.

Ровно через десять минут мы были на стоянке. Носов стоял у новой своей машины. Черный «мерседес», последняя «эска» из последнего рекламного ролика. Штейн, конечно, виду не подал, но, по-моему, даже сидящим рядом воробьи лопались не от холода, а от зависти.

– Прошу, – сказал Носов, открывая заднюю дверь. Мы уселись на мягкий задний диван немецкого седана.

Все бы хорошо, но ощущение подвоха не покидало. Начальник сам открывает нам дверь, будто мы две его девушки и он везет нас развлекаться, он проявляет бешеное дружелюбие и любопытство, он спрашивает нас по дороге обо всем на свете, будто он наш отец, с которым мы не виделись всю жизнь, и вот он резко появился, чтобы попытаться отдать нам должное. Вроде бы, ничего странного и необычного: разговор проходит нормально, и мы даже смеемся, но какое-то напряжение все же есть. Никакая это не субординация, это что-то из другой области, какая-то пропасть, что ли. С одной стороны, он настаивает, чтобы мы обращались к нему просто «Виталик», с другой – и он, и мы понимаем, что это тот самый предел, который вообще возможен в наших с ним отношениях в принципе, это именно та точка невозврата, случайно переступив которую дружба наша сотрется навсегда за доли секунды. Достаточно сказать «Ветал» – и идилия рассыплется, как домик из спичек.

– Езжай туда, ко входу, – скомандовал Носов водителю. Мы заехали под вывеску «Bar One», навстречу ринулся молодой парень. Он убрал искусственное заграждение в виде двух спаянных металлический труб с надписью «One» и приветливо махнул рукой, мол, заезжайте, проблем нет. Видимо, Носова тут знали, просто так машину здесь не поставишь даже за очень большие деньги. Статусное место, ну или понтовое, по-русски говоря.

– Добрый день, рады вас видеть! – отрапортовал парень, взял в шутку под козырек и 500 рублей из рук Носова (уже не в шутку).

Слава богу, подумал я, что в этот момент у нашего шефа хватило такта, воспитания и хорошего отношения к нам, чтобы не сказать этому парню-парковщику какую-нибудь ересь типа «это мои друзья, это вот Андрей, а это Саша. Штейн, – забавная фамилия, да? хе-хе! Он еврей!». Примерно так обычно поступает богатое быдло. Для многих, вероятно, будет откровением, но быдла среди богатых нисколько не меньше, чем таких же представителей рода человеческого из бедных слоев населения. Ничего не поделаешь: всего в человеке примерно поровну, кроме зависти и настоящей любви.

Мы вошли. Я был здесь лишь однажды. В то время одна дама проявляла ко мне интерес, и даже можно сказать, что и я к ней. Нам было хорошо в постели, и она могла войти в любое заведение и в любое время (она была кем-то вроде «везде своя»). Тогда я был потрясен, как тут все с размахом и пафосом, как здесь все дорого и сколько же охотников и охотниц за красивой жизнью собирается тут в кучки и даже стаи. Сейчас я был потрясен не меньше. Ремонт сделали еще дороже, полуголые девушки ходят еще красивее, ну и я с тех пор стал еще состоятельней и немного свободнее, и, наверное, потому у меня не так бешено стучит сердце от увиденного сейчас, не как в те веселые времена, когда я встречался с той девушкой, похожей на куклу Барби, но тупой, как птица дятел.

– Не желаете снять пиджаки, господа? – спросила нас девушка у гардеробной.

Неужели эта фальшь трогает только меня? Неужто всем так приятно играть в вечных идиотов, которые реально думают, что они и впрямь какие-нибудь господа, а не просто люди с деньгами в карманах? Нет, у меня не вызывает отвращения уютная атмосфера дорогих ресторанов и баров, но все, что касается людей, их слов и поступков, а тем более за деньги, увы, я никогда не понимал. Штейн и Носов, скорее всего, относятся к этой дорогой лести как к обычному дождю или прогулке в парке, меня же прямо наизнанку выворачивают подобные словечки. Я сразу представил, как эта в общем-то довольно милая девушка, усталая и измотанная после 12-часовой смены, наполненной лестью, завистью, алчностью и всем остальным, еще несколько часов назад обращалась к вам не иначе как «господа», и вот вы случайно столкнулись с ней на улице ночью и слышите что-то вроде «смотри, куда прешь, мудак!»…

Мы расположились в углу большого помещения. Прямо видна деревянная барная стойка буквой П, вокруг раскиданы столики. Несмотря на что заведение это называлось баром, в классическом его понимании баром оно, конечно, не являлось. Все, что приходит к нам из-за рубежа, приобретает наши местные черты, и, к сожалению, черты не самые лучшие. Например, я ни разу не видел, чтобы в американских барах за столиками сидело больше людей, чем за барной стойкой (собственно говоря, там и столиков-то нет).

– Ладно, для начала по сто виски, – сказал Носов, прервав мои размышления.

Штейн кивнул, хотя он успел довольно прилично набраться в офисе, и фраза «для начала» для него сейчас имела немного другое значение, но виду он, разумеется, не подал.

Я поднял руку в сторону девушки, дежурившей у барной стойки. Такая, знаете, стоит, делает вид, что она там просто так, на самом же деле только и ждет, чтобы кто-нибудь из гостей кивнул.

– Добрый вечер, молодые люди! Как настроение, что будете пить? – сказала она дежурные слова и посмотрела каждому из нас в глаза, да так мастерски, будто она специалист по публичным выступлениям в пятом поколении. «Контакт с залом налажен», – говорят про себя в таких случаях профессионалы. Она открывала перед каждым из нас меню, а я любовался ее пальцами. Они были ровные и не слишком длинные, маникюр простой, но аккуратный. Девушка представилась Настей. Немного полновата, некрасивая походка, но природа подарила ей красивое лицо и пальцы, а за это можно простить многое. Носов заказал виски для всех. Мы листали меню, наперебой спрашивая у шефа, что скрывается за непонятными названиями. Почему-то принято думать, что если человек побывал в заведении однажды, то он просто обязан знать все меню наизусть.

– Да, ребят, ну хватит! – оправдывался он. – Ну, ей богу, я здесь два раза был всего, берите что хотите! – Знаете, как я определяю незнакомые блюда? – спросил он. – Если название нравится – беру, вот и вся схема!

Тоже мне открыл Америку, подумал я и сказал:

– Очень правильно, и я всегда делаю так же!

Носов довольно кивнул и сделал глоток виски со льдом.

В этом баре не водилось виски младше 18 лет, плюс в нашей среде разбавлять этот благородный напиток чем-нибудь, кроме льда, считалось дурным тоном или признаком мальчишества. Мне стоило больших усилий пить этот резкий напиток, и я всеми силами пытался делать вид, что все со мной нормально. Это как с пивом: есть светлые, легкие сорта, а бывает горькое темное, которое вообще на обычное пиво не очень-то похоже, и пить его тяжело.