Чтение онлайн

Андрей зашел в тот же цветочный магазин, купил точно такой же букет белых роз и опять услышал от девушки-цветочницы, что белый цвет – это нежность. Андрей подумал, что сегодня никакой даже самый важный звонок не изменит его планов. Он улыбался, это были маленькие моменты счастья. Предвкушение. В нем весь смысл. Не в ожидании, а именно в предвкушении. Ожидание – это слишком долго, иногда даже всю жизнь, а предвкушение – это совсем недолго, совсем рядом, можно даже рукой потрогать. Взглянув на вещи трезво, любой из нас обязательно вспомнит, что, например, думать о сексе, представляя все в мельчайших деталях, куда лучше, чем просто заниматься им. Мы можем смело утверждать также, что мечтать – это куда лучше, чем вдруг понять, что твоя мечта осуществилась и теперь осталась только пустота. В высшие моменты счастья человек просто обязан подумать, а что же будет после, то есть вспомнить о грядущих часах несчастья и разочарований… Многие люди опускают в эти моменты руки, полагая, что никакого смысла в жизни нет, но это большая ошибка. Пока мы живы – во всем есть смысл.

Молодым людям гораздо тяжелее шагать по жизни, любой старик вам скажет это, им тяжело думать о смерти, а зачастую просто некогда. Молодым хочется жить, им некогда думать о какой-то там смерти. Старым – наоборот не хочется уже ничего, но они в ловушке: они прожили жизнь и все о ней знают, но у них другая проблема – они панически боятся умереть. Андрей отвлекся от своих рассуждений. Впереди замаячило офисное здание журнала «Мой город», ставшее теперь одной большой медиаконторой. Взгляд скользнул по многочисленным окнам офисной бетонной махины и быстро нашел знакомые окна родного кабинета, тут же перескочил на бывший кабинет Штейна и устремился на самую верхотуру. Теперь они с приятелем будут сидеть по соседству и решать, какие сюжеты ставить, кого приглашать на радио, какую статью пропустить, а какую зарубить на стадии идеи. Он улыбнулся. Когда есть чем заняться, ты никогда не думаешь о смерти и прочей ерунде, когда тебе нравится твое занятие – ты просто живешь. Какое сложное это выражение «просто жить»… Ни в коем случае не путайте это с походами на работу, ссорами с женой, покупкой машины в кредит – это совсем другое; те, кто это понял, никогда не смогут объяснить это простыми словами, и вовсе не из-за скудости словарного запаса или отсутствия воображения, просто это не поддается объяснению, это то же самое, что объяснить появление нас на Земле.

Высотка Инны стояла на месте. Пройдясь по ней взглядом, Андрей не мог найти знакомые окна, как это обычно делают люди, возвращаясь домой с работы, да и считать до 10-го этажа не получалось – солнце назойливо сверлило глаза. Зато он живо представил девушку, ее кожу, ее высокую налитую грудь и длинные ноги, ее губы и руки…

– Молодой человек, не будет закурить? – спросил какой-то подросток, идущий мимо, да так, будто делает одолжение.

Андрей промолчал и ускорил шаг.

Почему-то хотелось лета. Моря, солнца, ходить по пляжу, чувствовать песок под ногами, пить коктейли, смотреть в немного пьяные глаза девушки напротив и тонуть в них, забывая обо всем. Наверное, все влюбленные время от времени представляют именно такую картину. Трудно, согласитесь, представить двух любящих людей, сидящих на болоте в двадцати градусный мороз.

Андрей поднялся на десятый этаж, без труда нашел нужную квартиру, позвонил в дверь. Инна стояла на пороге в коротеньком платье, была в меру накрашена, с распущенными волосами и освещала все вокруг своей милой, доброй улыбкой, от которой становилось уютно и тепло.

– Если честно, я думал, рыбой будет пахнуть еще в подъезде, – сказал Петров, вешая пальто, тщетно пытаясь уловить запах форели.

Инна ничего не сказала. Она подошла, провела длинными ровными пальцами по лицу Андрея и поцеловала долгим поцелуем, похожим на тот самый, перед финальной росписью в загсе. «Какая тут рыба, какая, на хрен, форель?!» – подумал он. Теплые ладони едва касались щетины, губы сжимали губы напротив. Это не был поцелуй шлюхи, это не был поцелуй нимфоманки, это был поцелуй девушки скучающей и любящей. Андрей закрыл глаза и забыл обо всем, – думать в такие моменты противопоказано.

У Инны был интересное свойство, присущее девушкам романтичным и страстным: после поцелуя она открывала глаза не сразу, а спустя несколько секунд, всем видом показывая, что никак не может отойти от удовольствия. Сыграть можно все что угодно, даже оргазм. У девушек это неплохо получается, но сыграть сцену после поцелуя не сможет ни одна актриса, да и не посмеет, ведь поцелуй гораздо интимнее секса.

– Инна, это тебе! – поднимая с пола букет, сказал Андрей, и они рассмеялись.

Она еще раз поцеловала его, но в щеку, показывая, что поцелуй гораздо приятней и дороже, чем какой-то там букет, взяла за руку и повела на кухню.

Чего только не было на столе: салаты в небольших белоснежных тарелках, оливки и зелень, легкие закуски и вареное мясо, баночки и тарелки, сыр и орехи. Все красиво разложено, все свежее, все по местам. Бывают девушки, которым кажется, что сервировать стол надо точь-в-точь, как это делают в фильмах: ставить на стол две пустые тарелки, а спустя некоторое время подать с важным видом основное блюдо. Веет от таких застолий фальшью и слабоумием. Понятно, что такой вечер если и закончится чем-то хорошим, то совершенно точно больше не повторится; сейчас же, слава святому Франсиску (или апостолу Петру), обстановка была идеальной. Было видно, что Инна всем сердцем хочет, чтобы вечер прошел интересно и вкусно. Кого, в самом деле, интересует сервировка или названия супермаркетов, в которых покупались продукты, или марка бокалов под вино? Разумеется, никого, кроме идиотов.

В общем, на столе было все, кроме рыбы. Печеная форель ждала своего часа в духовке только лишь по одной причине – чтобы оставаться горячей. Приготовить данный вид морского обитателя несложно, но сделать ее идеально – это надо уметь. Инна умела готовить и, похоже, получала от этого наслаждение и радость. Печеная рыба оказалась изумительной, нежной и пахла совершенно божественно. Девушка выпила вина, Андрей несколько стаканов виски. Разговор шел сам собой, будто они были знакомы всю жизнь. Комнату наполняли смех, радость встречи и страсть, которой, казалось, пропитан каждый сантиметр скатерти, каждая молекула воздуха в этом доме. В малейшем еле заметном движении губ Инны таился знак, в каждом взмахе руки Андрея чувствовались сила и желание. Каждая шутка вызывала смех до колик, каждый рассказ другого заставлял размышлять, каждый намек сопровождался намеком ответным, каждый вздох, каждый взгляд…

Разговаривать в постели с красивой девушкой хорошо в двух случаях: если девушка умная и вы оба пьяны, и если девушка вас слушает, что называется, открыв рот. Тут любой мужик превращается в комментатора-легенду, Аристотеля современности, в лучшего ведущего вечерних новостей всех времен: все ж таки любим мы, когда нас слушают. Андрей рассказал о новом предложении Носова, особо не раскрывая детали. Петров прекрасно знал, что она была как раз из тех девушек, которым безразлично, какая там у тебя должность или на какой машине ты сегодня приехал. Такие были и всегда будут, а все эти разговоры, что, мол, все бабы испортились, им только деньги подавай, – просто хрень на постном масле. Большинство всегда не право: везде, всегда и почти во всем. Вместе с тем, не надо забывать, что огромное количество тридцатилетних незамужних женщин, считающих, что им кто-то что-то должен, – опасные существа, они страшнее даже атомной бомбы. Если однажды они объединятся в своих требованиях и ненависти к мужчинам, всем ребятам можно смело подавать заявку в экспедицию на Марс, причем в один конец.

Андрей играл с ровными длинными прядями черных волос. Инна лежала на спине, прикрыв глаза и улыбаясь. Она была похожа на кошку из тех, кто любит спать на подоконнике, иногда мурлыча себе под нос от только что съеденной двойной порции утиного паштета. Удивительная девушка. Не говорит всякие глупости о шмотках и подругах, она даже о сыне не так много говорила, хотя почти все на ее месте сочли бы эту тему основной; она по-прежнему мало говорила о себе и своей работе, зато слушала, слушала, слушала. Андрей начинал думать, что он и впрямь гениальный рассказчик, а еще он подумал, что первый раз за долгие годы не хочет сбежать от девушки домой, ему здесь хорошо и даже очень.

– А он что, еврей, это твой Штейн?

– Ну да, латентный, – ответил Андрей.

Инна улыбнулась, взяла его кисть и начала играть с пальцами.

– Интересно тебя слушать. Я, кстати, вспомнила: читала твою статью про рестораны. Мне понравилось!

– Ах, ту, в «Кулинаре»? – спросил Андрей, припоминая эту не очень забавную историю.

– Ага, посмеялась от души!

– Да уж, весело было… Правда, в издании тогда юмора не поняли: уволили редактора, Женю Панова, доброго паренька, которому всегда не везло.

Андрей мысленно пробежался по тому злополучному материалу. Задачей Петрова было написать о нескольких местных ресторанах и донести читателю его лично мнение. Тонкий юмор и реальный показ событий взбесил владельцев заведения настолько, что те хотели снять все рекламные блоки в журнале «Кулинар», а для издания это могло закончиться фатально. Тогда Петрову всерьез грозили поотбивать пальцы, но ему было все равно: во-первых, его просили сказать как есть, а во-вторых, все и так знали, что это правда. В конце концов, он встретился с владельцами заведения и сказал тем, что он не журналист, все, что он пишет, – его личное мнение, за которое решили заплатить.