Чтение онлайн

Так и подошел он к деревянной церквушке, битком набитой людьми. Так вот в чем дело! Запертые люди пели, их голоса сливались в один звонкий хор — то плачущий, то гневающийся, то умоляющий, то восторженный. Среди голосов выделился один — самый уверенный, зовущий за собой, ведущий в сладостную неизвестность.

В духе Христовом люди знают друг друга как братия и сестры, — звучал сильный голос, — и потому только в этом духе пребывающе исполнены друг друга любви и милосердия.

«Чтец Феофан», — догадался Малюта.

Внезапно хор стих, словно повинуясь единому сигналу. В тишине негромко звучал голос Феофана. Он в чем-то убеждал людей, но Малюта не слышал ни слова. Он стоял и раздумывал: а не выпустить ли поселенцев? Может быть, они уже одумались?

Голос Феофана креп и усиливался. Вот к нему присоединился еще чей-то голос. Вот еще один. И вот заговорили все разом. Церковь превратилась в огромный улей, в котором жужжал яростный пчелиный рой.

Малюта выронил пистолет и зажал уши. Он всегда был уверен в том, что Бог существует только затем, чтобы помогать ему лично. Сейчас от его уверенности не осталось и следа. Неужели Бог предал его? Тогда зачем вся эта возня с иконой?

Он опустил руки. В воздухе царила мертвая тишина. Голоса смолкли. Вместо голосов вдруг раздался слабый треск. Треск усиливался, становился все громче и отчетливее. И вдруг из крохотных, зарешеченных окошек церкви вырвались наружу яркие языки пламени, устремились к небесам и рассыпались искрами. Малюта не успел опомниться, как вся церковь, высушенная северными холодными ветрами за многие годы своего существования, занялась от основания и до самой маковки.

«Проклятый Феофан! — в отчаянии подумал Малюта. — Там ведь лампады горели, в церкви! Значит, это он всю свою паству уговорил сжечь себя! Ровно, как в старые времена, при царе нашем Петре Великом…»

И вдруг, сквозь грохот падающих бревен, сквозь треск пламени, до ушей окостеневшего враз Малюты донеслась торжественная песнь. Поначалу голосов было много, но постепенно хор слабел, количество голосов уменьшилось, пока не остался один — тонкий, слабый, детский. Да и тот смолк, едва пропев несколько слов под трескучий аккомпанемент пламени…

Малюта стоял, глядя на гору обуглившихся бревен, и молчал. Он подошел ближе к пепелищу. Зачем? Да он и сам не знал… И вдруг услышал:

Иди к нам! Славь Бога с нами!

Из-под обгорелых бревен показались детские руки. Они хватали Малюту за ноги.

Иди к нам! Славь Бога с нами!

Умирающему от ужаса Малюте показалось, что он даже различает в темноте лица. Удивительно: лица детские были чисты, словно пепел не пристал к ним.

Малюта повернулся и, спотыкаясь, побежал прочь. В темноте он наткнулся на «Хаммер», залез на водительское сиденье, скрючился за рулем да так и просидел до самого утра, трясясь от холода, страха и злобы.

Поутру он приказал ничего не понимающей братве повалить топорами стоявшие рядом с церковью раскидистые ели, нарубить лапника и забросать ветками пепелище…

Еще целых два дня пришлось банде Малюты жить рядом с братской могилой староверов, выбравших смерть от собственной руки, чтобы не впасть в позор и неверие. Постепенно ощущение ужаса у самого Малюты притупилось, а его ребята предпочитали вопросов не задавать, зная, насколько страшен в гневе и скор на расправу их главарь.

И вот наконец-то на реке показались три катера экспедиции Горста. Сам председатель стоял на носу первого катера в белой капитанке. При виде самоуверенного Горста Малюта заскрипел зубами от ярости. И как только нога председателя коснулась земли, Малюта тут же потащил его к пепелищу и поведал о самосожжении полусотни человек. Ему доставало огромное удовольствие наблюдать, как побледнело лицо Горста, как задрожали его губы и как он сел на первый попавшийся пенек, потому что ноги его не держали.

Учти, председатель, — угрожающе произнес Малюта. — Эта куча верующих жмуриков — на твоей совести. Я на такое дело не подписывался. Если что — пойдешь по этому делу паровозом.

Горст уже успел прийти в себя, и теперь его мозг отчаянно работал, перебирая варианты. Наконец председатель слабо махнул рукой:

В конце концов, они могли покончить с собой по независящим от нас причинам. Положим, этому Феофану было видение…

Это, типа, он голос с неба слышал? — уточнил Малюта.

Ну, вроде того… Скажем, Господь приказал ему срочно предстать перед ним вместе со всей паствой. И скажем, ты и кто-то из твоих парней про это слышал. Но пока об этом — молчок…

На том и порешили. Но несмотря на то, что оба пытались сохранять бодрый вид, Малюта и Горст навсегда потеряли сон, их мучили кошмары.

Даже Казимира иногда просыпалась от страшных видений и все шептала:

То бардзо велика масакра!

Вместе с Горстом на берег высадились пара его телохранителей, неизменная Казимира, команда землекопов, набранная из безработных мужиков в поселках лесорубов, несколько археологов во главе с плешивым доктором Приходько.

Но был среди членов экспедиции один прелюбопытный субъект. Всего день назад его доставил вертолетом на катера Никита Разумнов — верный председателев помощник.

Человек этот был среднего роста, неприметной внешности, в черных очках и черных лайковых перчатках, которые не снимал даже за едой. Самым примечательным был не он сам, а металлический несгораемый чемоданчик, прикрепленный к запястью титановой цепочкой. Получалось, что самый простой способ отобрать чемоданчик — отпилить руку в районе запястья.

Сразу же по приезде, этот странный человек был приглашен в каюту Горста, где долго беседовал с председателем и Никитой.

Команда сгорала от любопытства, но так ничего и не выяснила. К самому новичку никто не отважился обратиться: рядом с ним постоянно маячила фигура одного из мрачных охранников Горста. Кто-то высказал предположение, что человек привез зарплату за предстоящие раскопки. Это предположение враз успокоило членов экспедиции, и на человека с чемоданом перестали обращать внимание.

А между тем предположение было в корне неверным. В чемодане находилось нечто такое, что председатель Горст считал более ценным, чем деньги.

Звали этого человека Оскар Бострем. Был он родом из обрусевших шведов, что перешли на сторону армии царя Петра еще во времена полтавской битвы.

Оскар Бострем не пошел по традиционному для его семьи пути. Он не стал военным или инженером. Его никогда не занимали служба или ремесло. Зато с детства его влекла история, точнее — ее темные пятна. Юный Оскар обучился чтению в три года, к пяти годам перечитал все книги в отцовской библиотеке, после чего записался в районную библиотеку, которую прочитал за пару лет. К совершеннолетию он знал все о темных страницах истории, загадочных убийствах, таинственных побегах, изменах, предательствах и так далее.

Закончив Историко–архивный институт и получив распределение в протокольный отдел Министерства иностранных дел СССР, Оскар задумался над будущим. Его не увлекала перспектива дышать пылью в министерских архивах. Грянувшая перестройка и повальный интерес населения к темным сторонам отечественной истории сами подсказали Оскару путь к обогащению и славе.

Оскар стал уникальным, единственным в своем роде специалистом по подделке исторических документов.

Его первое дело до сих пор считается своего рода шедевром в области фальсификации.