Любавичский Ребе Иосиф-Ицхак Шнеерсон пишет в воспоминаниях, что один из следователей, допрашивавших его в ОГПУ, Нахмансон, был сыном его хасида:
«— Как встречу его, — сказал Нахмансон коллегам, — не могу удержаться от смеха… Мои родители, видите ли, были хасиды и долгое время оставались бездетными. Лишь когда отец поехал к Любавичскому Ребе и получил от него благословение, Бог вспомнил о моей матери, и она родила сына. Этот сын и стоит сейчас перед вами…
Следователи весело заржали…»
Нахмансон прожил долгую жизнь. Еще в начале 90-х он давал интервью корреспонденту молодежной газеты. В этом интервью он с гордостью сообщил, что его наконец-то восстановили в рядах КПСС, из которой он был исключен в 1937 году.
РАЗБОЙНИЧЬЯ НОЧЬ
БАЛЛАДА
О ДАМИАНЕ ГИССЕЛЕ
Был Дамиан, по прозвищу Топор,Обманут переменчивой судьбою.Он выслушал с улыбкой приговор,Торжественно зачитанный судьею.И так сказал: «Хоть я христианин —Плюю на крест, и дьявол мой подельник.Так пусть же отведет меня раввинНа виселицу в этот понедельник,Хоть я не иудей — христианин».И в понедельник шел на эшафотНаш Дамиан, убийца и грабитель.Насмешливо кривил разбитый рот,Кричал зевакам: «Вместе не хотите ль?»Не на прогулку шел — на эшафот.А рядом с ним растерянный раввинШептал молитву, рвение утроив.Топор сказал: «И раб, и господинС утра пришли глазеть на двух изгоев:Разбойника на казнь ведет раввин!А я просил тебя совсем не вдругИдти со мною — милосердье свято.Отверженный отверженному — друг,А твой народ отвергнут был когда-то.И я просил тебя совсем не вдруг…»На Пасху через год пришла беда.Вином разгоряченная немалоТекла толпа — не черная вода —По улицам еврейского квартала.На Пасху через год пришла беда.Но кто-то вдруг толпу остановил,На площадь сделал шаг из-за ограды.И вид его погромщиков смутил.Он прохрипел: «Неужто мне не рады?»Горящим взором их остановил.И кто-то крикнул: «Это же Топор!Повешенный грабитель и убийца!..»И сразу смолк нестройный пьяный хор,Смертельной белизной покрылись лица.То Гиссель был, по прозвищу Топор.Спокойным мог остаться лишь слепец,Страшней картину видел кто едва ли.Он гнал толпу — так гонит волк овец,В пустых глазницах угли полыхали.Спокойным мог остаться лишь слепец…В воротах гетто молча встал Топор,Глядел вокруг кровавыми глазами.Тяжелый, будто сель с окрестных гор,Сошел туман — и овладел умами.Стоял недвижно висельник Топор…С тех пор прошло четыре сотни лет.Предания утрачивают силу.Давным-давно истлел его скелет,Но и сейчас покажут вам могилу,Где он лежал четыре сотни лет.И над могилой этой нет креста,Надгробие разбито, стерто имя.И, говорят, она давно пуста,Легендами окутана иными —Разбитая могила без креста…
Дамиан Гиссель — знаменитый европейский грабитель начала XVII века. В молодости учился в семинарии, изучал богословие, но затем избрал иную карьеру и возглавил многочисленную банду грабителей. Был в конце концов изловлен, судим и приговорен к повешению. Он отказался от священника, но потребовал, чтобы на эшафот его сопровождал местный раввин.
РАЗБОЙНИК ФАЙВЕЛ
Жил в местечке бедный Файвел, запивал водой капусту.Жить старался по закону, не греша.А на полке было пусто, и в котле совсем негусто,И давно уже в кармане — ни гроша.И жена его пилила: «Толку нет от строгих правил!Кипяток пустой хлебаем на обед.Ничего ты не умеешь — посмотрел бы, что ли, Файвел,Как живет и процветает наш сосед!Дом богат, и дети сыты, и жена его не тужит,Расфуфырен, напомажен ходит сам.Он не сеет и не пашет, не работает, не служит —На большой дороге грабит по ночам!»И решил однажды Файвел: «Видно, никуда не деться,Нынче ночью тоже выйду на разбой.Только надобно собраться, соответственно одетьсяИ, конечно, нож побольше взять с собой!»Расцвела жена от счастья, собрала его в дорогуИ сама ему вручила острый нож.Он засунул нож за пояс, после помолился Богу —Испросил благословенья на грабеж.А вернулся он под утро, и жена его спросила:«Ты небось добычу спрятал — мне назло?»И ответил хмуро Файвел: «Ты чего заголосила?Мне сегодня на дороге не везло!»Тут она запричитала: «Чтоб ты сгинул без возврата!Даже грабить не умеешь, Боже мой!»«Помолчи! — воскликнул Файвел. — Ты, старуха, виновата:Нож подсунула молочный — не мясной!»Начинающий грабитель, коли ты себе работуНепростую выбираешь, то учти:Посоветуйся с раввином, не разбойничай в субботу,И на дело нож кошерный прихвати!
Еврейские правила запрещают смешение мясного и молочного. И посуда соответственно делится на мясную и молочную.
БАЛЛАДА О КАПИТАНЕ ДЭВИСЕ
В Америку шло из Гааги торговое судно «Тортуга».Среди пассажиров — семейство еврейское Абарбанель:Почтенный Моше, и Шошана, достойная мать и супруга,И юный Давид, и невеста Давида — девица Рахель.Атлантика — серые волны, а на горизонте — испанец,И знамя кастильское реет, и мрачен вечерний пейзаж.И два корабля на закате смертельный исполнили танец,И вскорости взят был голландец испанцами на абордаж.Седой капитан уронил свою трубку.Ушел, словно в бездну, в смертельную купель.Упал после залпа в разбитую шлюпкуС простреленной грудью Давид Абарбанель.Его подобрали корсары, которые шли на Ямайку.Заштопали раны, и вскоре фортуна склонилась пред ним.Назвался он именем «Дэвис», возглавил пиратскую шайку,Удачливым стал капитаном фрегата «Иерусалим».И в шторм, и в погоду иную, сквозь тьму, синеву и багрянец,Под всеми широтами Дэвис искал тот испанский фрегат,Который исполнил смертельный, исполнил убийственный танец,Разверзший тогда для «Тортуги» холодный бушующий ад.Удачливый Дэвис, стремительный Дэвис,Отчаянный Дэвис — Давид Абарбанель!Из двух пистолетов стреляет, не целясь,Но каждая пуля свою находит цель.Но кто-то сказал, что давно уж испанец тот в тень обратился —За кровь, за грехи и жестокость наказан кастильский пират.Воскликнул Давид: «Это значит, я к призрачной мести стремился —Так пусть станет призраком грозным отныне мой славный фрегат!»На севере или на юге с тех пор штормовыми ночами,Повязанный страшною клятвой, спешит по незримым следам.Четыре столетья он грезит кровавой расправой с врагами,Бесплотною, призрачной тенью скользит по высоким волнам.В руке его шпага, под шляпой косица.Холодные слезы — замерзшая капель.По дальним морям продолжает носитьсяНеистовый мститель — Давид Абарбанель!
Давид Абарбанель родился в 1580 году в Гааге в семье испанских евреев. Когда ему было 19 лет, семья решила перебраться в Новый Свет. Но им не удалось достичь американских берегов: судно, на котором они плыли, было захвачено испанцами, и все члены семьи Давида погибли. Самому ему удалось спастись, он бежал, поступил на службу в английский флот. Принимал участие во многих сражениях с испанцами, быстро поднимался по служебной лестнице и вскоре стал капитаном корабля. Давид взял себе имя «Капитан Дэвис», под этим именем он и стал известен. На протяжении десяти лет «капитан Дэвис» и команда его корабля «Иерусалим» сражались на стороне англичан в Карибском море. В октябре 1609 года «Иерусалим» ушел в свое последнее плавание. Одни уверяли, что он попал в сильный шторм, другие рассказывали о каких-то невероятных событиях. Так или иначе, с того времени никто больше не слышал ни о капитане-мстителе, ни о его фрегате.
МОНОЛОГ МЕИРА ЗАЙДЕРА
по кличке Майорчик, застрелившего в 1925 году
героя Гражданской войны
Григория Ивановича Котовского
А мне сегодня вспомнилось былое,Год девятнадцатый, сожженное село,И бой ночной, и водка после боя,И лица тех, кому не повезло…Под утро вдруг враги, что стая гончих,На нас набросились — огонь со всех концов…И комполка, твой старый друг Япончик,С трудом увел полсотни молодцов.Тебя ведь, как брата,Любил он когда-то,Легавым и белым тебя не сдавал.До фронта добрался,С тобой повстречался —За что ж ты его разменять приказал?!Мы увидали жизнь тогда с изнанки,Но все же гадам дали укорот!Так почему на этом полустанкеТвой друг пустил Япончика в расход?!…А в девятнадцатом году все было проще.Все было проще, хоть страшней, да веселейЗнамена красные и черные полощетГорячий ветер Николаевских степей…Товарищ Котовский,Бандит кишиневскийСегодня в почете и славе живет.Но есть для вельможиМешок из рогожиИ пуля, которой не ждал и не ждет.Не знаю сам, зачем я жив остался,И почему сказали мне: «Ступай!»Но я ушел — и я тогда поклялсяТебя наладить в огородный край.… А в девятнадцатом году все было проще.Все было проще, хоть страшней, да веселейЗнамена красные и черные полощетГорячий ветер Николаевских степей…Я Меир Майорчик,И наш разговорчикОкончен, и выстрел мой цели достиг.Сказал — без обмана,Достал — из нагана,Прощай же навеки, товарищ комбриг!… А в девятнадцатом году все было проще.Все было проще, хоть страшней, да веселейЗнамена красные и черные полощетГорячий ветер Николаевских степей…
Убийца Г. И. Котовского Меир Зайдер по кличке Майорчик в 1919 году был начальником штаба 51-го полка Красной армии, которым командовал Мишка Япончик (Моисей Винницкий). Возможно, Зайдер застрелил Котовского из мести за бывшего командира — ведь полк Япончика был придан бригаде, которой командовал Котовский, а сразу после гибели Япончика пошли слухи, что именно Котовский отдал приказ расстрелять его. Майорчик за убийство Котовского получил 10 лет, но отсидел только два года — был освобожден по амнистии в 1927 году. Сразу по освобождении он был убит неким Вальдманом — старым «котовцем» с дореволюционным стажем.