Чтение онлайн

Утром они снова обошли здание и снова ничего не нашли, кроме следов, уходящих далеко в поле.

– Надо позвонить Чвакошвили, Тамазу Ревазовичу, – сказал Егор, забираясь в машину. – Расскажу о ночных приключениях.

– Думаешь, надо? – Кокошкин сел за руль, завёл двигатель.

– Не знаю. Знаю только, что он более чем верит в этих духов. Он сам их видел. Не одного. И близко. А я видел лишь издали, но три раза.

– А я ни разу, – спокойно солгал Кокошкин и выехал со стоянки на шоссе.

По утру у всех ребят болели головы. Поэтому Чавкин, наскоро одевшись, поспешил за дозой проверенного накануне зелья от бабушки-соседушки, чтобы опохмелиться. В это время ребята, оставаясь в доме, в один голос заявили его жене решительный протест. Сёма, Кирилл, Лёша и Рита были против употребления спиртного в качестве лечения. Они уговорили её раскупорить банку солёных огурчиков, чтобы попить рассолу и похрумкать огурчиками под сваренную в штанах картошку.

Ребята поправили здоровье рассолом, набрали из-под крана ведро холодной воды и вышли на улицу – умываться-освежаться, окончательно изгоняя дурноту и хворь.

– Зачем мы ходили в баню? Никакого толку нет. – пожаловался Сёма. – Чувствую себя грязным и вонючим.

– От тебя и правда воняет, – сказал Кирилл.

– А думаешь, ты лучше? – возмутилась Рита. – Пить надо меньше.

– Кто бы говорил, – огрызнулся Лёша и зачерпнул ладонями холодную воду из ведра – плеснул себе на лицо. – Ух! Бррр-рр… Неплохо.

Прибежал Чавкин и крайне огорчился, уразумев, что распалась удачно сложившаяся компашка. Он скорбно побрёл в дом, пожалиться жене и утешиться её сочувствием. Но та зло гаркнула на него, отказалась от предложенной рюмашки Сэма и возвратилась к хозяйству. Клаве вдруг сделалось стыдно за своего мужика и за себя перед молодёжью. Ведь они хотели угодить ребяткам столь бесхитростным, злым способом, ввергнув их в длительный запой, чтобы ребятки стали податливыми как мякиш свежеиспечённого хлеба – и из них можно было бы вытягивать денежку. Клаве было стыдно. И ей страх как хотелось выпить, но она держалась и собирала на стол скромное угощение: картошку в штанах с огурчиками домашнего посола. Она думала, что ребятки давно такого не едали, и была рада их порадовать. Если бы она так не думала, она бы застеснялась скромности, если не сказать скудости предлагаемого стола, и тогда, пошуровав в холодильнике и подполе, наверняка бы предложила им куда как более богатое кушанье, каким изначально намеривалась потчевать их каждый деньской денёк.

Борька с печалью смотрел в окно на ребят, резвящихся возле ведра с водой, и без передыху осушал бутыль с самогоном от бабушки-соседушки, но невеликими порциями.

– Веселится молодёжь, – сказал Борька. – Пущай веселится.

Только тут Клава обратила на него внимание. Брови у Клавы сдвинулись к переносице. Она без слов, одним движением сняла со стола бутыль и понесла его куда-то в спальное отделение дома.

Боря ничем не прокомментировал сотворённое на его глазах беззаконное безобразие. Он лишь вздохнул и вернулся к созерцанию юности, резвящейся под его окном на его дворе, – до всего лёгкой, беззаботной юности, быстро выправляющейся от ударов и преображающейся. Он снова вздохнул.

– Мальчики, я хочу отсюда съехать, – в это время сказала Рита.

– Куда? – спросил Сёма и в очередной раз брызнул на Лёшу водой. Это занятие настолько увлекло Сёму, что до него не дошёл смысл сказанного Ритой.

– Точнее, я хочу не съехать, а вообще уехать. Перебраться в ближайший город. Например, в Ростов. Мы там ещё не были.

– Как так? – Лёша перестал реагировать на летящие холодные брызги. – Ты дезертируешь? Хочешь сдаться?

Сёма понял, что шутки закончились, что разговор пошёл серьёзный. Улыбка сползла с его лица.

– Я пока не решила, чего хочу. Но точно знаю, что нам нельзя жить в этом доме. – Рита кивнула на окно, в котором маячила физиономия Борьки Чавкина. – Это не наш образ жизни, не наши понятия. Понятно излагаю? И вообще, я хочу цивилизации. Сколько мы здесь уже находимся? Недели две? Я устала. Пока мы не придём к окончательному решению, мы сможем приезжать из города, чтобы дежурить у «Кольчуги». У нас же есть машина. К тому же, может быть, «Кольчугу» завтра или послезавтра откроют. Тогда мы вернёмся в свой номер. А пока мы побудем в Ростове.

Мальчики мялись, переглядывались – обдумывали.

Конечно, Рита была права. Во всём. Надо было давно покинуть это место. Но с другой стороны… они ещё никогда не сдавались, не покидали позиций, не закончив начатого. Они всегда добивались поставленной задачи.

– Нет, – сказал Лёша, – такое нельзя решать вот так вот с наскока. Тут надо всё взвесить.

– Но ведь мы можем перебраться в город? – с надеждой спросила Рита.

– Это, пожалуй, можно, – сказал Сёма. – Но кто-нибудь должен остаться.

– Мы будем приезжать по очереди и дежурить, – сказала Рита.

– Это можно, – согласился Кирилл.

Лёша – владелец четырёхколёсного самодвижущегося транспорта, – пригладил мокрые волосы и сказал:

– Ну, что же, поедем в Ростов, посмотрим, найдётся ли для нас жильё?

– И кто же там со мной останется? – спросила Рита.

– Потом разберёмся, – сказал Лёша. – Сейчас надо думать о том, как мы объявим об этом вон тому типусу, который зыркает на нас заплывшими глазёнками сквозь мутное окошко.

Ребята разом обернулись и уставились на Борьку.

Тот перепугался, засуетился и принялся расставлять-поправлять то, что жена успела выставить на стол.

Ещё не было одиннадцати, когда ребята въехали в Ростов. Они проехали мимо стадиона, мимо кирпичных пятиэтажек, новых и старых, порой заброшенных, частных домов, обогнули местный Кремль, где за бело-розовыми стенами с бойницами и башнями было огромное множество всевозможных куполов, то ли церквей, то ли аж целых монастырей, и верно были там и княжьи терема да палаты. Вокруг сновал любопытствующий люд, фотографируя и прицениваясь к товару торговцев, расположившихся на жухлой траве-мураве вдоль стен Кремля. Там же беспокоились экскурсоводы, таксисты и зазывалы из ближних магазинов. Ребята остановились у Городского сада и вышли, чтобы размять ноги и спросить у местных, где недорогая гостиница.

Оказалось, что Кирилл утомился от проживания в дали от цивилизации не меньше Риты, и когда они въехали в Ростов, то город настолько ему приглянулся, что Кирилл рьяно запросился остаться. Лёша с Сёмой не возражали. К тому же у Кирилла, в отличие от Сёмы, имелись водительские права.

Добравшись до гостинице и разместив в комнате Риту и Кирилла, Лёша с Сёмой подались в обратный путь, к осиротелой «Кольчуге» и к Борьке Чавкину, умолившего ребят не съезжать, а дать ему задаток всего лишь в двести рублей, и за столь малую сумму иметь возможность в любой момент аж целую неделю пользоваться его с женой жилплощадью. В начале первого Лёша с Сёмой уже были на парковке возле «Кольчуги».

После бурной, но безрезультатной ночи, почистив одежду, отогревшись, поев, Кокошкин завалился на боковую и проспал весь день. А Егор, покемаривший ночью, сидел у окна и смотрел в бинокль.

Через пять часов пассивного и неинтересного наблюдения Егора сморило. Он уснул прямо за столом. Спал он спокойно, ни о чём не заботясь, ни о чём не переживая.

У «Кольчуги» не происходило ничего примечательного, если не считать тех людей, что временами заворачивали к ней, желая перекусить. Чвакошвили, которому Егор всё-таки позвонил, обещал приехать только к вечеру. Сёма же с Лёшей вернулись в первом часу, принимая таким образом от Егора эстафету по наблюдению за объектом, – но Егор об этом уже не знал. Егор спал. Кокошкин спал.