Чтение онлайн

– Ты чего трясёшься? – спросил Калач. – Тебе страшно? А может, ты заболел?

– Мне холодно. Я почему-то замёрз.

– Да, тут холодновато. Внизу теплее. Пойдём, что ли, к одной из освещённых комнат?

– За-зачем?

– Проверим, почему горит свет?

– Это Кирза зажёг.

– Наверное. Больше некому.

– Сюда, – сказал знакомый голос из правой части коридора.

Фигура была тёмной, но узнаваемой. Она манила к себе рукой.

– Ки-кир-рза? – Батон удивился не меньше, чем когда открылась дверь кухни. – Ты… ты как?

– Кирза, ты как сюда попал? – воскликнул Калач. – Ты должен быть внизу, ведь лестница одна и перед ней всё время стоял Батон. Ты не мог…

– Идите сюда, – позвал Кирза.

Он протянул руку к стене и открыл дверь в уже освещённую комнату.

Калач с Батоном двинулись к другу. Они с недоверием осмотрели его, прошли в комнату.

– Ну ты даёшь, Кирза, – Калач покачал головой. – Ну ты финтили откалываешь. Можно с ума сойти.

– Д-да, – подтвердил Батон, по-прежнему сотрясаемый ни то холодом, ни то страхом.

Кирза затворил дверь, прислонился к ней спиной, прижал ладони к гладкому дереву, словно бы слушая ими, что происходит в коридоре и во всём доме, сказал:

– Я, братцы, попал в нехорошую историю. Беда! Выручайте, братцы мои, пацаны верные. Выручайте.

– Ты меня пугаешь, Кирза, – сказал Калач. – Я никогда не слышал от тебя таких слов. Ты никогда не просил о помощи. Не было такой ситуации, из которой ты не смог бы выпутаться самостоятельно. Я тебе не верю. Ты чего-то чудишь. Я не я буду, если это не так.

– Да, – буркнул Батон, которого внезапно на самом деле подпёрло посетить туалетную комнату. Он крепко сжал ноги, не осмеливаясь в такой важный и с неожиданным поворотом момент просить разрешения отлучиться. – Чего такого стряслось? Ты же знаешь, что мы полностью в твоём распоряжении, – сказал Батон, всем видом показывая нетерпение. – Выкладывай, не томи.

– Где ты был, чёрт побери? – спросил Калач.

– Туда, где я был, я могу вернуться в любой момент. И вы можете попасть туда же. Как только почувствуете холод или…

– Я его давно чувствую. Я продрог до костей! – Батон для большей убедительности содрогнулся, и его тут же охватила неудержимая мелкая дрожь.

– Бегите, бегите отсюда! Но помогите мне выбраться отсюда! – Кирза говорил непонятно.

– Так нам бежать или помогать? – спросил Батон.

– Бежать! Чтобы иметь возможность помочь мне. Я застрял здесь в ту ночь, когда ко мне пришёл один болван. Как он пробрался ко мне в комнату, я тогда не понял. Но он сидел у меня на кровати, в темноте, когда я проснулся, и смотрел на меня спящего. Я почувствовал запах прелой листвы, дуновение свежего ветра и услышал… увидел сухие листья. Они копошились всюду. Они были везде. На кровати, на полу, на тумбочке, на моей одежде, на подоконнике. Везде. Я вскочил, чтобы дать ему в морду. Я думал, он пьян. Или ещё что. Может, это кто-то из наших врагов. Или он кем-то из них подослан. А он ухватил меня за плечо. Рука у него была холодная, как у покойника, найденного в леднике высоких гор. Меня передёрнуло, и тут же мне почудилось, что мы стоим на краю поля и перед нами деревья. На улице мы. Потом ярко вспыхнуло солнце. И я стоял один среди убранного поля. Вдалеке виднелся прекрасный осенний лес. Он шумел в кронах – это дуновением ветра тормошило его высыхающие листья. Я подумал, что сплю. Но скоро понял, что это реальность. Не знаю уж какая, но всё происходило на самом деле. И вот теперь, узнав её, можно сказать, полюбив её, я не могу забыть её. Лишь только вспомню, как она сразу же возвращается, и я уже – там, я уже – в ней. Боже ж мой! – выдохнул Кирза. – Как я успел всё это рассказать?

Кирза пропал за одно неуловимое мгновение.

Батон и Калач продолжали слушать Кирзу, но смотрели уже не на него, а на лакированную красно-бордовую дверь, которую тот заслонял, прижимаясь к ней, и видели на ней лишь мутные разводы от пота и жира с его ладоней.

Кирзы как будто никогда не было.

– Куда, куда он делся? – закричал Калач, бросаясь к двери и шаря по ней рукой, и открывая её, и выглядывая в пустой коридор. – Кирза, ты куда пропал? Как это? Как такое может быть? Уж не обглючен ли я, а, Батон? Мы ничего с тобой не?

Батон схватился за живот и скрючился – у него вдруг разом перевернулись все кишки от непостижимой пропажи Кирзы. Он сложился пополам и застонал.

– Изв-вини! – просипел Батон и кинулся в уборную.

– Да что же это такое, – проговорил Калач, садясь на кровать. – Батон, потише ты там! – прокричал он в закрытую дверь, за которой Батон бушевал столь безобразно, что Калач поморщился.

Чтобы не слышать Батона, Калач поднялся и вышел из комнаты.

– Калач, что мне делать? – спросил Кирза из темноты противоположного конца коридора.

Калач вздрогнул и всмотрелся. На фоне едва светящегося, слегка заиндевевшего окна, Кирза был чёрной фигурой.

– Что ты?..

Калач не успел договорить. Кирза пропал.

– Что, чёрт побери, происходит?

Он пошёл туда, где был Кирза.

– Здравствуйте! – раздался сзади мягкий мужской голос.

Калач резко обернулся.

Мужчина лет сорока, с секунду постояв на лестничной площадке, направился к комнате, которая была сразу же за той, откуда вышел Калач и где уже притих Батон.

– Вы кто?

Нет ответа.

Калач бросился за мужиком, прошедшим в неосвещённую комнату.

Калач распахнул дверь, нащупал выключатель, зажёг верхний свет – комната была пуста.

– Да что же это? Какие-то кошки-мышки… прятки, будь они не ладны… дурные шуточки.

– Помоги мне, Калач. – Кирза стоял за его спиной, в проёме двери. – Я не знаю, как мне выпутаться. Я не хочу здесь оставаться. Придумай что-нибудь. Ты у нас башковитый. Ты сможешь. Здесь какая-то временная или пространственная ловушка. Я мечусь, скитаюсь меж двух миров. Я проваливаюсь в мир, где царствует осень. Я наслаждаюсь её красотой, но потом листва облетает, мир тускнеет, и тогда наваливается тоска, и мучают воспоминания. Ты же знаешь, что мне есть, что вспомнить… и лучше бы этого не вспоминать. Мне плохо там, Калач. Я хочу назад. Помо…

Кирза исчез.

Был и нету. Враз. Был человек и – пустота, а за ней – стена.

– Какие-то адские штучки… проделки дьявола… ужастики, чест слово… – бормотал Калач, выходя в коридор. – Кирза, – позвал он, чтобы спросить, – ты в аду?

– Нет.

Кирза был в комнате, из которой вышел Калач.

– Это мир вечной осени. Мир уединения и тоски. Мир спокойствия и мудрости. Умиротворения, которое не достижимо, если ты не пройдёшь испытания воспоминаниями и всем, что тебя мучило при настоящей жизни. В нём по-своему хорошо. Но путь долог. Я не вынесу этой муки! Если же ты страшишься испытания, если ты его не выносишь, то ты возвращаешься назад, в самое начало осени, и начинаешь путь сначала. Это кошмар, сулящий мирную сказку. Но достичь её трудно. Почему, – спросил Кирза, – почему в этом доме больше нет людей? Раньше здесь было полно людей. Это же гостиница. Она стоит при дороге. Здесь останавливаются проезжающие. Где все? Правда, когда здесь были люди, они пугали меня, и я возвращался где-нибудь рядом, на улице. А на улице сейчас всё та же тоска, что и там, в тот момент, когда тобой овладевают самые мучительные мысли. Они сжимают душу холодными щипцами и давят невыносимой тоскливой мукой. И ты бежишь от неё… от муки этой. Теперь я всякий раз попадаю в дом. Внутрь дома. В «Кольчугу». Здесь лучше, но это ловушка, клетка. Я встречал здесь нескольких таких же горемык, как я. Но мы никак не можем поговорить. Мы постоянно пропадаем. А там мы одиноки. Там каждый бродит сам по себе, никого не бывает рядом. Но там тебя мучают совсем другие вопросы. Там будешь говорить совсем о другом. Опять! Опять ветер, озноб… кто-то идёт…

Кирза протянул руку, указывая за спину Калача, и пропал.

На Калача сзади повеяло холодком. Он ощутил приятную свежесть ранней осени и услышал до боли знакомый шелест.

По его ногам потянулись почерневшие листья дуба.

Калач брезгливо отпрыгнул и, ища незваного гостя, нервно вздёрнул голову.

Батон стоял в освещённой комнате, затягивал на штанах ремень и глядел на него с довольной миной на потном лице. Он деловито спросил:

– Чего тут? Где Кирза? Куда он подевался? Ты его нашёл?