Чтение онлайн

— Ты без сил? — поддразниваю я, плюхаясь рядом с ней. — Это вообще-то я сегодня почти не спала ночью, потому что кое-кто постоянно терся своими ледяными ногами обо меня.

— Они были ледяными только потому, что ты отобрала одеяло.

— У Эллиотта очень удобный раскладной диван, — напоминаю я ей с широкой улыбкой. — У тебя там могла быть собственная постель.

— Ну да, но он вечно либо на работе, либо учится, — замечает она, размахивая пультом для пущей убедительности. — К тому же так мы устроили сестринскую ночевку. Ты же, надеюсь, поменяла свои трахательные простыни до моего приезда?

— Какая гадость, — содрогаюсь я. — Можешь не называть мое постельное белье трахательными простынями?

— Ну, технически это же простыни, на которых ты трахаешься.

— Мы не будем обсуждать мою секс-очередь.

По правде говоря, мы с Коулом проводим большую часть ночей у него. Мало того, что у него кровать больше и удобнее, так он еще и не может оставлять Гуся одного на ночь. И хотя Гусю всегда рады в моей квартире, он половину ночи воет на каждый непривычный звук. И он люто ненавидит скрипача. Вполне заслуженно.

Ава надувает губы, сползая по подушкам.

— Ой, да ладно тебе. Могла бы выложить хотя бы одну грязную подробность.

Игнорируя ее, я возвращаюсь к первоначальному вопросу.

— Коул будет через час. Он хочет принять душ после перелета и сначала захватить что-нибудь на ужин.

Приглушенно угукнув, она прижимается к моему боку, как маленькая.

— Не верится, что он будет готовить для нас. Это так романтично, аж умереть можно.

— Он умеет напустить романтики, — со смехом признаю я.

— Романтичнее твоих книжных фаворитов? — Она поигрывает бровями.

— Гораздо романтичнее моих книжных фаворитов.

Коул Берретт превратил меня в самую настоящую фанатку. И я ничуть об этом не жалею.

Ава ракетой подрывается с дивана и разворачивается ко мне лицом с раскрасневшимися щеками.

— Боже мой. Не верится, что я забыла тебе сказать. Я так отвлеклась на это собеседование.

— Забыла сказать что?

— Мама завтра приходит на ужин.

Хотя ледяной осколок предчувствия мгновенно вонзается в меня, я выдавливаю слабую улыбку. Пытаясь справиться с абсолютным и полным замешательством, я эхом повторяю ее слова.

— Мама завтра приходит на ужин.

— Ага. Круто же, правда?

Это еще мягко сказано.

— Она приехала по какому-то конкретному делу? Или просто так?

— Увидеться с нами. Ну конечно. Я звонила ей на прошлой неделе рассказать про собеседование, и когда она узнала, что мы все трое окажемся в Бостоне в одно время, то сказала, что прилетит повидаться.

Сердце стучит у меня в ушах, из-за чего ее слова доносятся как сквозь вату.

— То есть ты знала об этом целую неделю?

— Ой, ну, не совсем так. — Она жмет плечами. — Она забронировала билет только сегодня утром, потому что не была уверена, успеет ли вернуться. Ты ведь сможешь поменять бронь в ресторане, раз нас теперь будет четверо? Я сказала ей, что это не проблема. А если проблема, мы всегда можем выбрать другое место, — продолжает она, слова сыпятся из нее с бешеной скоростью. — Разве это не потрясающе? Прошла целая вечность с тех пор, как мы все вместе ужинали.

— Да, давненько было, — соглашаюсь я. Почти год, не то чтобы я считала.

Я время от времени созваниваюсь с мамой, хотя эти разговоры редко касаются меня. В основном она просвещает меня насчет собственной жизни. Две недели назад она позвонила рассказать о своей внезапной любви к «театру». Произнесено как «те-а-а-тр». Тошнота. Мне едва удалось вставить новость о том, что я кое с кем встречаюсь, и эта тема удерживала ее внимание от силы минуты две.

Ава разглагольствует о том, как здорово будет собраться вместе, пока я перебираю возможные причины поездки моей матери в Бостон. Потому что я даю гарантию: это никак не связано с тем, что здесь будут ее дети. Мы все были здесь на День благодарения, и где была она? Ах да. В круизе со своим ухажером. А до этого? На выпуске Эллиотта? Она подхватила пищевое отравление на Сент-Круа и опоздала на свой самолет. «Пищевое отравление» — это ее шифр для ситуации, когда она проспала будильник. Она, похоже, забыла, что ложь нельзя использовать больше двух раз, иначе она начинает вызывать подозрения.

Я планировала дождаться Коула, чтобы открыть бутылку вина, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Пока я наливаю себе щедрый бокал шардоне, Ава включает «Анатомию страсти».

— Не верится, что ты выбираешь пересматривать это, когда у меня есть столько потрясающих книг, которые ты могла бы прочесть.

— «Анатомию страсти» невозможно посмотреть слишком много раз, сестричка, — напевает она, приковав взгляд к экрану.

Я вздыхаю и делаю глоток вина.

А затем еще один.

И еще парочку.

К моменту прихода моего парня вино слегка притупляет тревогу, которая бурлит у меня в желудке при мысли о встрече с мамой. И все же, когда Коул заключает меня в объятия, я утыкаюсь лицом ему в грудь, словно это способно защитить меня от эмоциональной травмы, которая ждет меня завтра.

Я только закрываю глаза и выдыхаю, как Ава громко кашляет, требуя, чтобы ее представили. Она проникается к нему симпатией сию секунду, ведь мало того, что он привел с собой Гуся — а это автоматически плюс десять очков, — так он еще заскочил в «Goldblatt» и прихватил бабку. Да уж. «Романтичный» — слишком слабое определение для Коула.

Забрав один из пакетов с его руки, я перебираюсь на кухню.

— Ава, поможешь разложить продукты в холодильник, пока я помою овощи?

Она поднимает взгляд от пола, где как раз чешет Гусю пузо.

— Я бы могла, но будет невежливо бросить Гуся на середине массажа.

— Ты не помогаешь, — произносит Коул, забирая пакет из моих рук.

Я тут же пытаюсь отнять его обратно, но безуспешно.

— Конечно, помогаю. Ты не будешь готовить ужин один. Не будь…

— Ты обо всех заботишься, малышка, — возражает он, его тон мягкий, но непреклонный. — Позволь мне для разнообразия позаботиться о тебе. Идет?

Выдохнув через нос, я киваю. Затем позволяю ему проводить меня к кухонному стулу. Опершись локтями о мраморную поверхность кухонного острова, я наблюдаю, как он собирает ингредиенты для пасты с песто. Мужчина, который вот так берет контроль в свои руки на кухне — это сексуально.

— Как прошла игра?

Он ахает и прижимает руку к сердцу.

— Ты не смотрела?

— Смотрела, — признаюсь я, чувствуя, как горят щеки. Я что, краснею? — Но мне нравится, когда ты сам пересказываешь мне матчи и делишься подноготной. Например, кто втихаря бесится на кого-то за промах или за то, что тот не открылся под пас. Это мило.