Чтение онлайн

— Сколько я тебе должна?

Он недовольно хмурится, низко сводя темные брови к переносице.

— Ты ничего мне не должна. Не говори глупостей.

— Но здесь же прорва еды, — замечаю я, оглядываясь через плечо. — Этим количеством можно спокойно накормить средних размеров бат-мицву.

Ну или вечеринку в честь рождения ребенка.

— Я вообще-то крупный мужчина, — он неопределенно пожимает плечами, будто эта фраза не несла в себе скрытого двусмысленного подтекста. — Где пристроимся, за кухонным столом или у острова?

Возвращаясь из облаков на землю, я сипло выдавливаю:

— Э-э, за столом будет в самый раз.

Пока я достаю тарелки и столовые приборы, Коул один за другим вскрывает контейнеры, из которых по кухне мгновенно разливаются умопомрачительные ароматы. Говядина с брокколи, цыпленок с апельсинами, свинина кунг-пао и цыпленок генерала Цо с тофу. Я выуживаю из закромов одну из своих лучших бутылок вина, под чем подразумевается, что оно стоило дороже одиннадцати долларов, но определенно дешевле двадцати пяти, и наполняю два бокала.

Я расставляю бокалы на столе и, подняв глаза, обнаруживаю, что Коул разглядывает меня с неподдельным, живым интересом.

— Так ты, значит, записываешься на писательские курсы?

Мое дыхание со свистом сбивается. Я испуганно кошусь на свой ноутбук, который остался открытым на стуле прямо рядом с ним. Ничего криминального там нет, всего лишь добрая тысяча открытых вкладок, и на каждой красуется информация о курсах писательского мастерства. Кто же знал, что банальный поисковый запрос о литературных занятиях заведет меня в такие дебри?

Я демонстративно шевелю пальцами в воздухе, безмолвно требуя вернуть мою частную собственность, и опускаюсь на свободный стул напротив него.

— Вообще-то заглядывать в чужие компьютеры считается верхом неприличия.

С абсолютно невозмутимой и наглой ухмылкой он захлопывает крышку ноутбука. Но вместо того, чтобы протянуть его мне, парень оставляет гаджет лежать на стуле, словно заявляя на него права собственника.

— Какое счастье, что ты для меня не просто чужой человек.

— Хм. — Я с черепашьей скоростью принимаюсь накладывать на тарелку всего понемногу. Когда делать вид, что я поглощена едой, становится уже невозможно, я все же рискую поднять взгляд.

Янтарные глаза Коула сужаются, оценивая меня, и от его пристального, взгляда исходит почти физически ощутимое давление.

— Так что в итоге?

Включая дурочку, я переспрашиваю:

— Что в итоге?

— Ты идешь на курсы? Ты ведь сама говорила, что когда-то мечтала стать писательницей.

Я даже задыхаюсь от его напора. Само слово «писательница» звучит настолько чуждо и недостижимо, что мне становится стыдно за то, что я вообще когда-то ему в этом призналась.

— Нет, не иду. Это Софи насела на меня, чтобы я нашла себе хобби. Ну, помимо чтения.

— Но сама идея тебе не слишком по душе, — это звучит скорее как констатация факта, чем как вопрос.

Когда я ничего не отвечаю, он откладывает вилку в сторону и упирается предплечьями в стол, полностью фокусируя все свое внимание на мне.

— Я в свое время честно признался тебе, что нагадил в мамин огород просто потому, что до смерти боялся, что смытая в унитаз золотая рыбка воскреснет и отомстит мне. Я сильно сомневаюсь, что ты сможешь выдать что-то более постыдное, так что колись. Что тебя гложет?

Я не могу сдержать искреннего смеха, вспоминая ту его историю. А ведь он прав. Мои внутренние тараканы и близко не стояли с его детскими травмами.

— Я не знаю. — С вилкой в руке я лениво ковыряюсь в тарелке, гоняя еду из угла в угол. — Наверное, сама мысль о том, чтобы попытаться превратить мечту всей своей жизни во что-то реальное, наводит на меня ужас. Что если я потрачу месяцы или годы на рукопись, а она в итоге окажется полнейшим шлаком? В мире и так слишком много книг и авторов. Наш «Книжный уголок» огромный, но мы продаем ничтожную долю от всего, что издается. Кто я такая, чтобы тягаться с условными Сарой Дж. Маас или Эмили Генри?

Он забавно морщит нос.

— Вот примерно то же самое чувствуешь ты, когда я начинаю перечислять имена спортивных звезд, верно?

На моем лице расцветает широкая улыбка, а в груди разливается приятное тепло.

— Ага, именно так.

— Ладно, и кто они такие? Ну, помимо того, что они писательницы, это и так понятно.

— Разумеется, понятно, — смеюсь я. — Одна пишет фэнтези, а вторая — любовные романы.

— Но ты ведь все равно читаешь фэнтези и романы других авторов, так?

Я неопределенно машу рукой в сторону противоположной стены, где книги занимают буквально каждую щель и полку.

— Конечно.

— Ну так если читателям нравятся эти авторы, это еще не значит, что они не смогут полюбить твою книгу, — он довольно улыбается, явно гордый своей логикой. — К тому же у тебя уже есть готовый идеальный сюжет. Можешь написать мемуары о том, как управляющая книжного магазина по уши влюбилась в хоккеиста.

Мои щеки моментально обдает жаром, и я поспешно отвожу взгляд. О чем я вообще думала, когда впускала его к себе? Наедине? В самом моем детородном возрасте?

— Какая потрясающая задумка для художественного вымысла, — бормочу я, судорожно наматывая лапшу ло-мейн на вилку. Я заталкиваю ее в рот, абсолютно не заботясь о том, что рискую подавиться, ведь альтернативой было бы просто сидеть и пялиться на него как полная идиотка.

— У меня полно гениальных идей, — он лениво слизывает каплю соуса с губы, и в комнате внезапно становится градусов на двадцать жарче. — И я правда считаю, что тебе стоит попробовать. Сделай это своим обещанием на Новый год.

Я скептически выгибаю бровь.

— И какое же тогда твое новогоднее обещание?

— Читать больше, — просто отзывается он.

Сдержать глупую улыбку становится решительно невозможно.

— Тебе настолько сильно пришлись по душе «Инопланетные любовники с планеты Декссар»?

— Мне настолько сильно нравишься ты, — поправляет он, — хотя и пришельцы, надо признать, весьма недурны.

От его обезоруживающей прямоты я на секунду лишаюсь дара речи и просто застываю с открытым ртом.