Чтение онлайн

— Нормальное, — вставил Стас. — Просто у тебя плохое настроение.

— По-твоему, нет причин?

— Нет, почему же. Но не стоит этому придавать значение. Обыкновенные производственные отношения. Притрешься. Когда-то, мальчишкой, я плавал юнгой. На «Декабристе». Есть такая кастрюля. Мне казалось: когда научусь в шторм задраивать люк, стану морским волком. Научился. Но волком не стал. Стал учеником в радиомастерской при Ленторге, потом настройщиком радиотехнической аппаратуры.

— Почему?

— Там больше платили. Так сказать, романтику заел быт. Взял и съел, как я съем этот бутерброд.

Стас одним махом отхватил половину бутерброда с сыром. Ровно половину. Отпил несколько глотков и равнодушно вложил вторую половину между двумя рядами ровных ослепительных зубов стопроцентного американского киногероя. Несколько секунд — и от бутерброда остались крошки.

— Вообще-то романтике здорово достается от прозы жизни. Иногда так хочется вознестись, стряхнуть с себя земные путы. А смотришь — возноситься-то не на что. Нет монеты. Цинично?

— И глупо.

— Ну это ты зря. Что-что, только не глупо. Почему ты не ешь?

Филипп взял бутерброд. Колбаса была свежая и слегка пахла чесноком. Пена в кружке осела и таяла небольшими белесыми пятачками. Филипп немного отпил и закусил бутербродом.

— Глупо, говоришь? Нет, именно цинично. Хочешь знать, что с тобой будет через некоторое время? Просмотришь ты эти ПОА, удостоверишься, что сделано по чертежам, и примешь эти приборчики с повышенным уровнем радиации. Пусть отвечают конструктора. Плюнешь на романтику и станешь…

— При чем тут романтика?! Обыкновенная, элементарная порядочность и честность.

— Порядочность?! Честность?! — Стас напряженно засмеялся. — Как, по-твоему, Терновский честен? Интересно, ты хоть немножко поразмыслил над тем, что сегодня произошло? Почему я вызвал у начальника техконтроля чувство этой самой элементарной порядочности, а ты, старший контрольный мастер, не смог, а? Хотя твои сомнения в качестве защиты от радиации куда важней, чем несчастный шум в транзисторах… Да потому, что за подбор полупроводниковых триодов отвечает ОТК, а за расчет прибора — конструктор. Юридически Терновский — порядочный и принципиальный человек. А де-факто он сволочь! Почему? Сейчас объясню. Только принесу еще пива.

Стас взял кружку и стал пробираться к автомату, небрежно расталкивая митингующих. Филиппу казалось, что кто-нибудь сейчас повернется и затеет с ним скандал. Но люди терпеливо уступали Стасу дорогу, то ли не обращая внимания, то ли не желая вступать с ним в дискуссию. Апельсиновая рубашка ярко высвечивалась на фоне синих и серых спецовок. Однако — стоп! Кажется, кто-то возмутился. Слишком уж этот Стас бесцеремонен. И возмутился гражданин со спрятанной за пазухой бутылкой. Он что-то проговорил вслед Стасу… Вот Стас возвращается, слегка наклоняется к гражданину и что-то нашептывает ему. Гражданин отшатнулся.

— Ты сам туда иди, понял?! Стиляга!

Филипп видел, что Стас был очень доволен реакцией гражданина. Он дружески улыбнулся возмущенному хозяину «малосознательного» сеттера и повернулся к нему спиной.

Чем-то он нравится, чем-то — нет. Чего больше — симпатии или антипатии? Не понять! Вообще-то он странный человек… Ерунда! Философствующий мещанин. Или скептик. Они всегда кажутся интересными и смешными. Особенно молодые. А сколько ему? Он, конечно, старше. Это ясно.

— Слушай, а какого ты года?

— Тридцать пятого, — ответил Стас, водружая на мраморную поверхность стола вторую кружку пива. — А ты?

— Сорокового. Это тебя смущает?

— Не в этом дело. Ты пока не знаешь, как вести себя в новой обстановке. Если серьезно — могут подумать, что ты задаешься. Если простецки — могут с тобой обращаться запанибрата. А ты, вероятно, мечтаешь стать директором. А может быть, ты просто глуп и пыжишься. Впрочем, по тому, как ты себя вел в лаборатории, этого, не скажешь… Какой же ты на самом деле?! — Стас положил руки на стол, уткнулся подбородком в сжатые кулаки и с подчеркнутым любопытством уставился на Филиппа: — Какой же ты?!

— Да брось! — вдруг смутился Филипп. — Обыкновенный.

— Обыкновенный. Средний! Оптимальный!! Так сказать, среднеарифметический. Если можно было бы сложить все индивидуумы в кучу и разделить на число носов, то получился бы средний молодой человек. Эдакий середнячок. Обыкновенный человек, который за столом всегда у нас не лишний. А может быть, лишний, а? Может быть, потому, что все привыкли считать себя обыкновенными, у нас столько еще неприятностей?

— Вот как! Теперь я тебя немного понимаю, — улыбнулся Филипп. — Представитель секты неврастеников-нигилистов. Говоря проще…

— Проще не надо! — неожиданно зло заявил Стас. — Я не обыкновенный. Я могу понять. Мне даже известно значение слов «адекватный» или, к примеру, «люмбаго»…

— Ну вот, — огорченно произнес Филипп. — Мы еще не успели хорошо познакомиться, как успели хорошо разругаться.

Стас улыбнулся. Казалось, что он вспомнил смешной случай и еле сдерживается, чтоб его не рассказать.

— Чепуха! Сплошной треп. Я ведь тебе сказал: романтику заел быт. В качестве иллюстрации поговорим о Терновском.

Стас сделал несколько больших глотков и вытер губы салфеткой.

— Итак, Терновский В. А. родился в эпоху бурь и революций. В легендарном семнадцатом году ему едва ли минуло тринадцать лет, тем не менее при случае он любит вспомнить, как брал Зимний. Освоился до того, что вспоминает детали. Это безусловно говорит о хорошей зрительной памяти — с фотографической точностью воспроизводит популярный эпизод из популярного фильма, посвященного штурму Зимнего. Но не в этом его основное достоинство. Главное, он дурак…

— Льешь?!

— Ничуть.

— Значит, мне показалось. Удивительно, столько умников на этом заводе, а в начальниках ходит дурак.

— Производственная необходимость.

Филиппа начинал раздражать этот малознакомый парень со своими категорическими суждениями. Он чувствовал, что, если вновь разгорится спор, он не станет смягчать обстановку и уйдет. Плевать! Пусть обижается! Тоже нашелся ментор! Стас не заметил раздражения в тоне Филиппа. Он, пожалуй, не замечал и самого Филиппа. Он был поглощен своими мыслями и пивом.