Чтение онлайн

«Проклятье! Моя магия будет не доступна. Придется как-то иначе»

Спустившись вниз, он осмотрелся несколько раз. Ничего не было, что могло бы помочь ему выполнить задание. И как изволите доставать посох, а? Стоя на краю моста, Норкл посмотрел вниз прямо в лаву. Было очень жарко, но не до потери сознания. Посох был самым что ни на есть обычным. Простой деревянный, возможно сосновый, не особо красивый, с небольшим рубином в навершии.

«И зачем наставнику эта безделушка? Здесь нет ничего, что помогло бы мне достать посох. И что теперь? Даже если разогнаться — я не смогу столь далеко прыгнуть»

Он собирался подняться обратно, но камни исчезли, и более не было пути назад. Норкл выругался и вновь посмотрел на посох. И что же с ним делать?

«Если я ничего не сделаю, то останусь тут. Магия не действует, ничем достать деревяшку не получится. Что ж, коль суждено умереть… Мастер как-то сказал, что порой поступок куда важней, нежели достижение цели. Видать, пришло время именно для такого поступка. Прощайте, учитель. Для меня было великой честью обучаться у вас»

Норкл рванул с места что было мочи. Так быстро ему еще бежать никогда не приходилось. Он оттолкнулся от края моста и прыгнул. В воздухе он тянулся к посоху, но, конечно же, осилил лишь половину. Он устремлялся навстречу с лавой. Он чувствовал ее жар. Норкл хотел потерять сознание, но не получалось. Что-то мешало ему, не лишило возможности не видеть приближение смерти и не ощущать ее. Удар. Небывалая прежде боль прошлась по всему телу, содрогнуло все его естество, и было крайне жарко. Ученик некроманта чувствовал, как его кожа, мышцы, органы и кости превращались в ничто. Странно, что он все еще был в сознании в тот момент. Но когда боль исчезла, он будто прыгнул в пустоту. Ни мысли, ни жизни. Ничего не осталось.

— Норкл, — раздался знакомый голос. — Но-о-оркл, очнись. Да очнись ты уже!

Его шлепнули по щеке. Веки стали раскрываться, и ученик видел лицо своего учителя. Он не понимал, что происходит. Ведь он чувствовал, как умер.

— Уч… учитель?

— Нет, это Вседержитель явился к тебе в моем обличии, — съязвил некромант. — Вставай давай.

— Но как… я ведь…

— Нет, нет и нет. Вулкан был не настоящим.

— То… то есть…

— Что непонятного я сказал? Не настоящим, фальшивым, обманом, мороком, иллюзией. Ты жив и цел, так что хватит нежиться и вставай.

— Но я ведь чувствовал…

— Иллюзия, Норкл, иллюзия, — Анафрахион ткнул указательным пальцем в лоб ученику, будто бы пытаясь вбить ему в голову слова.

Ученик некроманта с трудом встал, осмотрел себя. Вроде как цел и жив. Поразительная магия! Столь искусно выполненная иллюзия, что даже боль была как настоящая. Поразительный маг Анафрахион. Просто невероятный.

— Я прошел испытание, наставник?

— Ну, как тебе сказать. В общем-то, нет, но ты его и не провалил. Похвально, что ты вспомнил мои слова относительно важности поступков. Это меня растрогало и польстило. Я чуть было не прослезился, — некромант слегка потер один глаз и часто заморгал. — Так вот, я надеялся, что ты поймешь, как надо пройти испытание, но, увы, тут ты не сумел угадать. Давай ка все уточним. Ты прошел первые два испытания, а третье лишь наполовину. Притом на слабую половину. Но самопожертвование ради идеалов и цели — достойный поступок. Так что я не отрекусь от тебя.

— Я так рад это слышать, мастер! — Норкл и в самом деле был рад, но не знал, как выразить свои чувства. К тому же после пережитой боли думалось все еще тяжко. — Но скажите, как я должен был поступить? Что вы хотели увидеть?

— Надеюсь, что наступит час, когда ты поймешь эту небольшую хитрость данного испытания. Но я тебе говорить ничего не буду.

— Мастер, я сделаю все возможное, дабы узнать, что вы…

— Да-да-да, — нагло перебил его учитель. — Давай пройдемся.

Они шли по чистому полю ночью, когда на небе светила полная луна и Анафрахион рассказывал Норклу о своем видении будущих свершений и о том, что может ждать их двоих. Но, кроме этого, он задал ученику очередной вопрос:

— Скажи мне, мальчик мой, кто такие маги?

— Маги? Это существа, обладающие особыми способностями, кои не всем доступны. Они умеют управлять магической энергией, направлять ее, придавать ей форму.

— А для чего нужны маги?

Учитель к чему-то вел, но к чему?

— Не знаю, мастер.

— Помнишь, я говорил тебе о том, откуда появляется магия в мирах? — задал Анафрахион наводящий вопрос.

— Конечно помню, мастер. Сосуд, который заполнен различными видами энергии.

— Если быть точнее, то сосудов много. По одному на каждый вид магии. Вырытая яма, кубок, кувшин — не важно, как ты представишь их себе. Так вот, скажи, что будет, если чаша полна, а в нее продолжают вливать жидкость?

— Она будет литься через край, — Норкл искал подвоха в вопросе учителя, но такового не нашел.

— Именно! Если магические чаши будут заполнены, то энергия начнет литься из них. В итоге ни к чему хорошему это не приведет. К примеру, чаша Огня заполнилась. В таком случае возможны частые извержения вулканов, быть может, где-то в городах из-под земли ввысь взметнется небольшая струя огня, или же можно ожидать огненный дождь. Если тоже самое случится с чашей некромантии, то тогда орды нежити хлынут, мертвые воскреснут. Теперь понимаешь, почему глупо запрещать какую-либо магию? — учителю явно доставляло удовольствие объяснять подобные вещи, о которых большинство даже не задумывалось или которые были сложны в понимании. Кроме того, Анафрахиону удавалось излагать данные премудрости понятно и просто, так что они переставали казаться чем-то возвышенным, далеким и не понятным.

— Но, какое отношение это имеет к магам?

— Самое прямое, Норкл. Если не будет магов, то некому станет расходовать энергию из чаш, и тогда она будет литься через края. Что может случиться — я тебе уже говорил.

— Неужели наше предназначение просто в расходовании магической энергии в различных мирах?

— Такова изначальная задумка, — кивнул некромант, — но каждый сам решает, каково его предназначение. Каждый сам творец своей судьбы. Она не предопределена изначально, ибо Андромай видит нас как живых кукол, которые играют для него спектакль. Мне не ведомо, знает ли еще кто об этом, кроме меня, а теперь и тебя. По сути, мы все — лишь куклы для него, участвующие в спектакле, но сами того не знаем. А он смотрит. Очень пристально следит Андромай за нами и ждет, что произойдет потом. Именно поэтому вера в то, что есть какая-то Судьба и что «у каждого своя судьба», «что предрешено — то и будет» абсолютная глупость. Ежели ты родился слабоумным, то… не повезло, что сказать. Если же родился нищим, то в том можно обвинить твоих родителей, ибо они довели себя до этого. А разговоры о том, что крестьянин должен оставаться крестьянином, и что не дано черни возвыситься — глупость, ибо почти никто из них даже не пытался изменить свою жизнь, а ежели и пытался, то, столкнувшись с первой серьезной преградой на пути, отступал. Я видел лишь нескольких существ, которые были рождены не благородными, простолюдинами, крестьянами, чернью, но в итоге сумели возвыситься. Кто-то становился великим менестрелем, кто-то поэтом, кому-то удалось стать лучшим полководцем в истории королевства, но были и те, кто смог стать королем… или королевой. Все зависит исключительно от нас, Норкл. Во многих заключена большая магическая Сила, но почти никто ее не проявляет, или же иные мешают ей проявиться. Так поступали былые Боги, — Анафрахион резко остановился, задумчиво посмотрел на полную луну. — Что-то меня немного унесло в иные дебри. Так вот, Норкл, маги расходуют запасы Сил, что очень и очень важно. Хотя, я это уже говорил… Но с тех пор прошло слишком много времени. Теперь же мало кто вспомнит, иль узнает об этом, так что все воспринимают это как должное и стараются постичь как можно больше, дабы стать лучше остальных. Теперь это превратилось в просто желание быть лучшим.

— И каково тогда наше будущее, коль мы забыли прошлое? — взволновался Норкл.

— Я могу заглянуть лишь на пару лет вперед, мой ученик, но не стану. Да и не хочу я знать, что нас ожидает. К тому же будущее не предопределено, Норкл, ибо время так устроено, что оно всегда может измениться от мельчайшей детали. Возможны тысячи, десятки тысяч вариантов развития будущего, и даже мне не удастся заглянуть во все них единовременно. К тому же я не знаю, изменится ли будущее после того, как я его увижу. Но что делать нам я тебе скажу: надобно возродить былое, но жить настоящим.

— И как мы это сделаем?

Анафрахион смотрел на луну так, будто ждал от нее ответа. Веки его закрылись, голова немного поднялась. Он слушал тишину ночи, которая, если правильно прислушаться, не была столь уж безмолвной. Течение магических потоков, песнь от дуновения ветерка, шум облаков, и шепот луны. Некромант слегка улыбнулся.

— Прекрасная ночь, не правда ли, Норкл?

К чему был задан данный вопрос?

— Да, мастер, ночь и в правду неплоха.

— В это время разум становится абсолютно чистым и спокойным. Думается мне по ночам очень хорошо. А луна дополняет все это, — он широко развел руками, словно надеялся охватить все звездное небо. — Она так прекрасна, так величественна и загадочна. В это время я чувствую себя иначе, Норкл. Я чувствую себя иным.

— Не знаю, мастер, — покачал головой ученик. — Я не ощущаю ничего подобного.

— Надеюсь, ты когда-нибудь ощутишь то же, что и я. Если же нет, то это не столь уж и страшно. Но я знаю, что мы сделаем.

Норкл смотрел на него с предвкушением.

— Мы создадим свой орден, мой ученик, — Анафрахион посмотрел на молодого мага и глаза его блеснули. — Орден, который будет чтить прошлое. Мы будем следить за мирами, что примут нас, что согласятся принять наше покровительство. Мы будем их защищать и помогать им по мере возможностей. И мы будем следить, дабы чаши Силы не переполнялись. Кроме этого, будет оказываться поддержка каждому члену нашего ордена, дабы каждый становился сильнее и лучше. Мы будем чтить наших предков, изучать древние виды магии и просвещать других, коль сочтем их готовыми. Несправедливость будет наказываться. Мы станем той карающей дланью, что направит меч воздаяния. И не важно, кто будет виновен — светлый или даже темный. Но и справедливость — понятие относительное, многогранное. Наказывать каждого провинившегося — глупость, ибо никто не чист настолько.