Чтение онлайн

— Наверное, какой-нибудь албанец из Америки, — предположил старик, сидевший рядом с кондуктором. — Из тех, что совсем забыли албанский язык.

— Нет, папаша, он иностранец, — настаивал высокий парень.

— Ты меня слушай, — сказал старик, — я лучше разбираюсь, он из этих, из Америки.

Генерал понял, что обсуждают его и что его приняли за американца.

Они продолжали разговаривать прямо перед его носом, все больше возбуждаясь от спора и даже показывая на него пальцем, при этом абсолютно игнорируя его присутствие.

О боже, будь я тенью, они и то обратили бы на меня больше внимания, подумал он. Тут же, обдав холодком, в голову ему пришла мысль, что они были существами из двух разных миров, которые не могли ни осязать, ни чувствовать присутствие друг друга.

Когда автобус остановился перед Национальным банком и все стали выходить, он встретился взглядом со стариком.

— Ол райт, — громко сказал ему старик, покидая автобус, и заулыбался, страшно довольный собой.

Генерал пробился сквозь толпу крестьян, дожидавшихся автобуса, и снова оказался на Большом бульваре.

На улице Дибры было еще больше народу, особенно перед фруктовыми лавками, закусочными и большим универмагом.

Он остановился перед витринами, потом зашел внутрь, решив купить какой-нибудь сувенир.

Он принялся не спеша разглядывать их все по очереди.

Что, интересно, покупали в качестве сувениров солдаты, покидавшие Албанию?

Маленький человечек у него в голове вдруг снова принялся бить в барабан, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. Только теперь он не сидел, скрестив ноги, у него в голове, а стоял на витрине — блестящий, черно-белый, в красной джокэ с черными лентами. Он стоял, весь из сверкающего фарфора, бил в барабан, и генерал не мог отвести от него глаз.

Он показал на него рукой.

— Горца с барабаном? — спросила продавщица.

Генерал кивнул.

Девушка достала фигурку с витрины, завернула и протянула ему.

— Восемнадцать леков двадцать киндарок, пожалуйста.

Он заплатил и вышел, направляясь в сторону улицы Баррикад.

Бам-бара-бам; бам-бара-бам.

— Хэлло!

Генерал, удивленный, обернулся.

— Хэлло! — ответил он.

На тротуаре перед отелем стоял генерал-лейтенант. Левый рукав его шинели был, как всегда, засунут в карман, а в единственной руке он держал трубку. Они поздоровались. Генерал-лейтенант затянулся трубкой и, вынув ее изо рта, стал разглядывать дым.

— Прежде всего, пусть и с опозданием, я хотел бы принести извинения за тот некрасивый инцидент, случившийся в прошлом году, — сказал он, не глядя ему в глаза. — Мне вручили ваш протест. Но я вас искренне заверяю — в этом не было моей вины, и я очень сожалел о случившемся.

Генерал рассеянно посмотрел на него.

— А кто же был виноват? — спросил он.

— Мой компаньон. Это он все перепутал. И не только в тот раз. Пойдемте посидим где-нибудь, и я расскажу самым подробным образом, что случилось.

— Извините, у меня сейчас нет времени никуда идти. Поговорим здесь.

— Тогда лучше отложим до вечера. А у вас как все прошло, если в двух словах?

— Плохо, — сказал генерал. — Дороги были просто ужасные. Кроме того, у нас умер рабочий.

— Умер? Почему? Несчастный случай?

— Нет. Заразился.

— Каким образом?

— Толком так и не выяснили. Наверное, поцарапался обломком кости или ржавым осколком.

Генерал-лейтенант удивленно покачал головой.

— Придется, конечно, теперь платить семье компенсацию.

Генерал кивнул.

— Никогда мне еще не доводилось видеть столько гор, — произнес он немного погодя.

— И еще больше придется увидеть.

— Нет, мы уже закончили, — сказал генерал. — Это был последний маршрут.

— Закончили? Вот здорово. Ну, значит, тогда мне придется и дальше на них любоваться.

— Повсюду горы, а молодые парни и девушки разбивают на них террасы. Вы видели?

— Ну да. Копают, все время копают.

— Осваивают целину, чтобы выращивать хлеб, — сказал генерал. — В одном месте я видел, что засеяли даже железнодорожную насыпь с обеих сторон.

— Где только не сеют. Похоже, им не хватает земли.

— Они оказались в блокаде. Я думаю, вам об этом известно. Советский Союз прекратил им поставки зерна.

— Да, я что-то слышал краем уха, — сказал генерал-лейтенант. — Наверняка они рады, что мы забираем у них солдат.

— Да. Опустевшие кладбища тут же распахивают.

— Они это называют «дегероизировать землю», — подхватил тот.

Генерал засмеялся.

— Дегероизация земли, хм. И в самом деле, это привычное дело для жителей Балкан. А вы, как у вас дела? — спросил он.

— Плохо, — ответил тот. — Мы уже больше полутора лет крутимся по всей Албании, а толку…

— Вы говорили, у вас какие-то проблемы.

— Да, и очень серьезные. — Генерал-лейтенант глубоко вздохнул. — И, словно их было мало, тут еще и это происшествие.

— Какое происшествие?

— Весьма неприятное. Видите, я тут один? Подождите-ка. Я как раз хотел вас спросить. Где ваш коллега, святой отец?

— Я думаю, в своем номере, в отеле.

Генерал-лейтенант засмеялся.

— А я было подумал о худшем, — сказал он. — Потому что мой мэр, похоже, угодил в историю.

Генерал взглянул на него вопросительно.

— Его срочно отозвали, — пояснил генерал-лейтенант. — Уже несколько недель поиски приостановлены из-за него. — Он ждал, что собеседник проявит хоть какой-то интерес, но, увидев, что генерал явно думает о чем-то другом, добавил: — Грязная история.

— Он присвоил деньги из фонда эксгумации? — спросил наконец генерал совершенно спокойно.

— Хуже, — ответил генерал-лейтенант. — Случилось нечто гораздо более скверное. — Он снова подождал какого-нибудь проявления любопытства и, поняв, что не дождется, продолжил рассказывать сам.

Генерал услышал то, о чем и сам давно уже подозревал. Обещания семей неофициально вознаградить тех, кто найдет останки их родных. Алчность участников поисков, стремившихся любым способом нажиться на этой ситуации. Махинация с первым скелетом, на гробе которого написали чужое имя. Затем вторая подмена, пятая, десятая. Пока однажды…

Генерала наконец заинтересовал рассказ.

— И что произошло потом? — спросил он.

Тот махнул рукой, словно говоря: то, чего и следовало ожидать.