Фартовые ребята
Шрифт:
Поднявшись наверх, сели обедать. По-восточному, на ковер, привезенный из Райкиной хаты.
Обед у Юльки с Райкой получился шикарный. Суп сварили из бульонных кубиков, заправив вермишелью, кашу из гречки с тушенкой. Компот и тот соорудили. Но перед началом «для аппетита» разлили и себе, и Механику все, что оставалось в плоской фляжке, которую нашли в расстрелянной «Тайге».
— Это еще откуда? — удивился Механик, вдохнув тонкий аромат. — Французский, никак?
— Ты кушай, кушай, закусывай… — ушла от вопроса Райка.
Механик был голоден и стал усердно жрать. Но все же, выхлебав компот, вернулся к прежней теме:
— Так откуда коньяк, красавицы?
— На панель сходили… — хитренько ухмыльнулась Юлька. — Клиент попался щедрый — угостил…
— А баксы где? — принял шутку Механик.
— Пропили… — вздохнула Райка, помрачнев. Ей было очень неприятно вспоминать прошедшую ночь, и жутко, и противно. Особенно, как она, озверев от ярости, расправлялась с Васей Хряпом, которого когда-то любила…
Механик сразу смекнул, что от него скрывают нечто существенное, и спросил серьезным, даже строгим тоном:
— Вы вчера, когда за бензином ездили, ни с кем не встречались, случайно?
— Встречались… — сказала Юлька, испугавшись, что Механик примет ее треп за чистую монету. И они с Райкой принялись облегчать душу — рассказывать про то, как почикали людей Басмача… Заодно и Райкину драму с изнасилованием и поркой в подвале пересказали, хотя еще вчера клялись друг другу, что это все «между ними, девочками, останется»…
— «Мальчишки и девчонки, а также их родители! Веселые истории услышать не хотите ли?!» — процитировал Механик саркастически. — Да уж… Неужели так все и было?
— Оружие и рация ихняя в «Паджеро» остались, — сказала Юлька. — Поди взгляни, если не веришь…
Механик встал и спустился вниз. Открыл «Паджеро», забрал автомат, полицейскую дубинку, пластиковый пакет, отнес наверх. Юлька и Райка молча курили, переживали, сидя на койке. Олег уселся по-турецки на Райкин ковер и высыпал все содержимое на пол. Рация уже не хрюкала, батарейки сели. Три пистолета, финка, обоймы, магазины, бумажники с деньгами и документами, часы, аптечка, набор автомобильных инструментов, две запасных свечи зажигания, фонарик… Наконец, какая-то продолговатая картонная коробка, оклеенная яркой бумагой с сердечками, розочками и непонятными китайскими иероглифами. Правда, внизу под иероглифами было написано более понятно, хотя и не по-русски: «Made in China», но это ничего не объясняло. Поэтому Механик распаковал коробку и увидел нечто продолговатое, запаянное в полиэтилен и завернутое в розовую бумагу, наподобие туалетной. Распоров полиэтилен финкой и развернув бумагу, он удивленно вскинул брови, а затем неудержимо заржал. У Юльки и Райки тоже глазищи округлились, они зажали рты, дружно прыснули, повалились на койку и захохотали. Слава Богу, хоть сигареты к этому времени уже потушили и бросили в пустую консервную банку, а то еще пожару бы наделали…
— Ну, теперь, — сказал Механик, отхохотавшись, — я могу на пенсию уходить. Вам и без меня скучно не будет. Здоровый калибр, мне такой и не снился… И сразу на две персоны!
— Надо ж, блин, чего китаезы придумали! — хихикнула Юлька. — Это что ж, чтоб бабе с бабой трахаться?!
— Совсем дошли… — замотала головой Райка. — Мне в ресторане бабы рассказывали, что такие бывают, а я думала врут…
— Мне другое занятно, — заметил Механик, — на фига она «басмачам» была нужна?! Свои, что ли, потеряли?!
— Хрен их знает, — проворчала, опять помрачнев, Райка. — Может, опять издеваться над кем-нибудь собирались? Эх, не знала я, что эта фигня у Васьки в машине лежит! Засадила бы ему ее, ей-Богу!
— Тьфу! — сказала Юлька, брезгливо поморщившись. — Сказанула…
— А что?! — сверкнула глазами Райка, должно быть, считавшая, будто Хряп вчера слишком легкой смертью умер. — Запросто!
— Да, — философски заметил Механик, укладывая резиновую хреновину обратно в коробку, — женская душа потемки…
За окном между тем уже вовсю лил дождь. Сильный, крупный, почти летний, звонко барабанивший по крыше и стеклам.
— А не вздремнуть ли нам, девчонки, под такую музыку? — зевнул Олег, чувствуя, как от еды и тепла на него накатывает дрема. Все-таки немало набегался.
— И то правда, — согласилась Райка, — пусть все умнется, перед банькой-то…
— Не остынет она, баня эта? — спросила Юлька.
— Нет, самое оно будет. В крайнем случае еще подтопим, — благодушно, будто и не рычала несколько минут назад, сказала Райка, забираясь на составленные койки и отодвигаясь к стене. Механик залез следом и блаженно вытянулся, прикрыв глаза.
— Можно я музычку включу? — спросила Юлька. — Тихую какую-нибудь…
— Тихую можно, — дозволил Механик, — к тому же новости какие-нибудь идут, наверно. Узнаем хоть, утвердили это самое правительство или нет.
— Такого молодого — и в самый верх запихали! — заметила Райка, которая была на год старше г-на Кириенко. — Съедят его там, прохиндеи эти.
— А мне так по фигу, — сказала Юлька, включая приемник и ставя его на подоконник у изголовья кровати. — Все они там жулики, и старые, и молодые…
И с этим нигилистическим резюме прилегла с краешку, вытянула руку и покрутила верньер настройки. Эфир запищал, зашуршал, захрюкал, потом полилась «музычка»:
Не спеши ты нас хоронить, А у нас еще есть дела. У нас дома детей мал-мала, Да и просто хотелось пожить!Когда отзвучал последний куплет этой не самой новой песни, из эфира сообщили скороговоркой:
— Это была группа «ЧайФ», от которой до сих пор ловит кайф наш радиослушатель Михаил Самарин. Вы слушаете радиостанцию «Городские звоны». Семнадцать часов ноль-ноль минут. Мила Казакова с новостями на этот час.
— Привет всем, кто нас слушает! Я — Мила Казакова с пятичасовыми новостями города и области. Наша главная местная новость — город на пороге криминальной войны. Прошлой ночью на собственной даче убит один из наиболее авторитетных лидеров преступного мира области Алексей Суровцев, известный в определенных кругах как Леха Пензенский. Это убийство может послужить поводом к большой войне между криминальными группировками. Подробности в репортаже нашего корреспондента Вадима Сойкина.
— По данным из заслуживающих доверия источников в областном УВД, — затарахтел Сойкин, — прошедшей ночью Суровцеву позвонил кто-то из обслуживающего персонала его дачи, расположенной в живописном месте на берегу реки Снороть, и сообщил, что в связи с паводком даче угрожает затопление. В сопровождении трех охранников Суровцев прибыл на дачу и вышел на берег реки, чтобы лично оценить степень угрозы своему имуществу. Буквально через несколько минут после этого с лодки, находившейся примерно в 200 метрах от берега, в него был произведен выстрел из снайперской винтовки, оснащенной ночным прицелом. Пуля попала Суровцеву в глаз, и он скончался на месте. Телохранители произвели несколько ответных выстрелов по лодке, но преступник, воспользовавшись темнотой, включил подвесной мотор и беспрепятственно скрылся с места происшествия. Как предполагают в ОблУВД, причину убийства следует искать в конфликте между группировкой Пензенского-Суровцева и другими преступными группами области, вернее всего, группой некоего Вити Басмача. Суть конфликта — в установлении контроля над весьма доходным объектом — Воздвиженским рынком. Весьма вероятно также, что нынешнее заказное убийство и взрыв «Мерседеса» на улице Партизанской, произошедший в понедельник — звенья одной цепи, и наш город находится на пороге жестокой криминальной войны за передел собственности и сфер влияния…
— Блин! — сказала Юлька, выключив приемник. — Это что ж получается?!
— Получается то, что я прибрал ту самую лодочку и ту самую винтовочку, — спокойно отозвался Механик, не удосужившись даже глаза открыть. — Короче, если сюда завтра менты придут, то запросто докажут, что Леху Пензенского завалил я. Только они не придут, потому что если и будут кого-то искать, то у Вити Басмача, а не тут. Опять же, паводок… А потом на нас уже столько трупов, что считать тошно. Мы с Юленькой уже 105-2а имеем, а ты, Раечка, 105-1, с кое-каким шансом перешить на 107-1, то есть на убийство в состоянии аффекта. Впрочем, какой прокурор подвернется… Может и, наоборот, на 105-2д переквалифицировать…