Чтение онлайн

Акимова тяжело вздыхает, а затем наклоняется ко мне, чтобы лучше видеть Ковалевского, который вместе с Кариной Демидовой заходит в один из дорогих брендовых бутиков.

Что за…апокалипсис?

Давно этот парень ходит по магазинам?!

— Все это, конечно, хорошо. Но я все равно не понимаю — зачем мы за ними следим? Кстати, терпеть не могу Демидову. Вечно мнит из себя непонятно кого, словно у неё по венам течёт императорская кровь. Ей богу.

Она смеётся. И я тыкаю её локтем в бок.

— Тш-ш-ш-ш!.. Ещё заметят…

— И тогда ты наконец запятнаешь свой образ мисс «ангелочек». Хотя — стоп. Почему это запятнаешь? Всего лишь раскроешь себя настоящую. То есть чокнутую Алису сталкершу.

— Ну спасибо! — злобно шиплю я, видя, как подруга едва сдерживается, чтобы снова не хохотнуть в голос. А затем принимаю привычное положение, перестав крючиться.

Откидываю волосы назад и суплюсь.

— Так ради чего вся эта слежка?

— Если скажу, что не знаю — это будет слишком глупо?

— Это будет слишком доходчиво, чтобы наконец понять — ты влюбилась.

Морщусь, как от дольки лимона, который никогда не могла сесть целиком и не скривиться, в отличии от Кирилла. Затем складываю руки на груди.

Секунда. Две. Три.

Мы буравим друг друга пронзительными взглядами, как если бы сражались на шпагах или мечах. Но в конце концов я говорю:

— Ничего подобного.

Она усмехается. Вздергивает аккуратно выщипанной бровью, выказывая усмешку и предполагая немое: «В самом деле?» Однако все это мини-представление так и остаётся молчаливым таинством. Она лишь пожимает плечами, когда якобы соглашается, а затем произносит:

— Прекрасно. Тогда мы смело можем идти дальше. Не так ли?..

Закусываю губу, сдерживая ярость. После чего киваю. Делаю мысленно вдох-выдох и говорю:

— Конечно.

— Что ж… — Она щурится, словно маленькая лисичка, затеявшая пакость, а затем неожиданно произносит: — Но теперь мне интересно, что эти двое делают вместе! Идём! — Она тащит меня прямиком в бутик. Однако я упираюсь, что есть мочи и говорю:

— Ты серьезно?

Девушка оборачивается, взглянув на меня.

— Ага.

— Тогда, думаю, нам лучше подождать их здесь, нежели попадаться на глаза. Иначе в чем смысл шпионажа вообще?..

Акимова задумчиво склоняет голову на бок, поджимая губы, а затем произносит:

— Точно.

— Агент 007 из тебя вышел бы отстойный. Прямо-таки вижу этот эпизод, где тебе поручают задание и в самый неподходящий момент ты вываливаешься из засады, оказавшись в логове врагов, все запоров…

— Прямо, как ты вывались к ногам Ковалевского? — с невинной мордашкой, произносит эта мисс, намекая на мой недавний позор, и тем самым равняет наш счёт.

Я усмехаюсь, но затем тут же скалюсь, говоря лишь одними губами: «Дьяволица». На что в ответ получаю клацанье зубами и злостный смешок.

В конце концов мы не выдерживаем и в следующую минуту хохочем в голос.

— Операция «Узнай нечисть» — начинается! — решительно вздёрнув носик, произносит Лика, позаимствовав мое прозвище, данное этому парню, и широко улыбается.

Чувствуя странное предвкушение и вместе с этим — волнение, я киваю, совершенно игнорируя внутренний голос, который саркастично вопит: «А как же сдаться?»

К черту.

Я хочу знать правду.

Хочу знать, кого он выберет. Или нет. Нет так. Скорее…хочу знать…коснутся ли его губы той девушки, где я всецело настоящая, пускай пока и только по внутренним параметрам.

Я вдруг отчётливо осознаю, что мне важно. Важно знать, что именно выберет этот парень.

Какой именно ответ сорвётся с его губ в конечном итоге…

Возле бутика мы задерживаемся на двадцать минут. При том, что обратно эта парочка выходит лишь с одним пакетом, который тут же наталкивает на мысли — «Что вы делали там все это время?!»

Акимова хохотнула и, как всегда, не смогла удержать свой язык за зубами, выдав: «Поразмысли мозгами, лисёнок. Множество примерочных и совершенно пустой бутик. Что же там можно делать?» И знаете, смачный толчок локтем в ребро был моим своеобразным ответом на подобное заявление. Однако моя подруга не была бы собой, если бы не выдала колкое и такое любящее: «Побереги своё сердце, Лис. Заканчивай начатое убегай, пока не поздно». Я ничего не ответила. И мы молча продолжили наблюдать за ними.

В конце концов спустя нескольких минут плутаний по эскалатору я не выдерживаю и, забив на все, следую наверх, в одну из своих любимых кафешек. Уютная, солнечная атмосфера и чудесные спагетти под сливочно-сырным соусом. Всяко лучше, чем смотреть на то, как парень, с помощью которого ты пытаешься доказать, что внешность — это не главное — делает все наоборот и доказывает совершенно обратное.

Так неужели мне показалось, что…что я хоть немного ему нравлюсь?..

— Ты снова обломала все веселье, Лисцова, — ворчит эта мисс, когда мы сворачиваем на повороте, где в конце коридора виднеются стеклянные двери, за которыми располагается то самое кафе.

— Ну, давай…

— В смысле?..

— В смысле начинай. Я же говорила — твоё утверждение полно детской наивности и лишено какой-либо закономерности. Все парни одинаковые и обладают единым прототипом… — Я конкретно начинаю подражать её манере, несколько добавляя саркастичных ноток, смешивающихся с обидой. — Ты совершенно безразлична этому парню. Следовательно эксперимент имеет смысл окончить и…

— Боже, вот это тебя несёт. Хватит! И, если тебе так уж важно мое мнение, то этот парень однозначно что-то к тебе испытает. Причём к вам двоим, как бы тебе это не нравилось. И знаешь…

Я хмурюсь, не понимая в чем дело. Заминка Акимовой кажется слишком долгой, хотя ее слова и требуют некого осмысления. Однако в следующую секунду я натыкаюсь на преграду, поэтому все мысли рассеиваются, словно дымка.

— Какого… — Так и не успеваю договорить, выражение моего лица из злого и недоумевающего, резко меняется на растерянное.

— Ты?.. — одновременно произносим мы, а затем я кусаю губы, пытаясь отвлечься и прикусить язык, пока не сказала чего-то лишнего.

Ещё немного и моя истинная сущность выберется наружу. Тогда вряд ли ему придётся особенно трудиться, чтобы сложить два и два.

Временами, когда его глаза встречаются с моими, у меня всегда складывается странное ощущение. Словно он бесконечно анализирует меня, пытаясь найти скелеты в моем шкафу.

Кажется, этот парень единственный, кто не верит во внешнюю мишуру, в которой я — та, кого создавала годами, играю на всеобщую публику. Чертовы страхи, предрассудки и детские травмы в виде травли настолько осточертели, что я волей-неволей начинаю замечать в себе некоторые изменения.