Чтение онлайн

Пожимаю плечами и перевожу взгляд на девушку. Она откашливается и снова потирает шею, на которой виднеются красные следы.

Кажется, она до сих пор находится в некой прострации. Поскольку ее взгляд устремлён на землю. При этом она выглядит потерянной.

— Девочка, лучше не суй свой носик куда не просят и вали, пока можешь, — огрызается шатен, разминая пальцы на руках. Прямая угроза, говорящая о скорой расправе.

Видимо эти парни не принципиальны. И ударить девушку для них, кажется, дело обыденное и вполне простое.

«М-да. Влипла ты, конечно, Алиса, знатно».

Можно послушать этих индивидов и делать ноги, пока меня саму не пришибли. Но, что я тогда буду за человек? Кем я буду после того как постыдно сбегу, даже не попытавшись помочь?

Нет.

Этот вариант точно не для меня. Значит…

— Давайте поговорим спокойно. Зачем все решать грубой силой?..

— Ты видно не понимаешь русских слов?

— А ты можешь сказать не по-русски? Я бы послушала, — невольно усмехаюсь, глядя на рыжего бородача.

— Ну все, ягодка. Ты сама напросилась. — Шатен скалится в опасной улыбке и кивает рыжему. Тот переводит взгляд на меня, начиная наступать.

— Беги! — тонкий, но такой надломленный голос девушки раздаётся со стороны.

Мы встречаемся взглядами. В ее глазах я вижу откровенный страх. А ещё слёзы, что вот-вот сорвутся и покатятся влажными дорожками по щекам.

Честно говоря, мне тоже страшно. Думаю, именно поэтому я не являюсь чокнутой. По крайне мере не в том значении, в котором это слово относилось бы к категории «страх и ужас». Именно это заставляет меня отбиться, когда этот амбал нападает на меня.

Я резко уворачиваюсь, а затем делаю подсечку. Он тут же падает на одно колено, громко выругавшись.

— Просто выруби её. Думаю, Дамьену она понравится, — оскалившись в странной, приторной улыбке, кричит шатен. При этом он по-прежнему не отходит от девушки.

«Дамьену?.. Это ещё кто? Уж не в бордель ли они меня хотят продать?!» — в ужасе думаю я и отвлекаюсь. За что тут же плачу, когда этот верзила заваливает меня на землю.

Едва ударяюсь головой, шикнув. А затем перед глазами появляется огромная панорама неба. Оно ослепляет своей голубизной и белоснежными облаками, медленно плывущими вдоль горизонта.

— Не переживай. На таких, как ты — ненормальных страшилок, желающих много, — смеётся этот рыжий гад, лапая мою грудь.

Тошнота тут же подкатывает к горлу. И я сглатываю, чтобы привести сознание в норму. Темные пятна перед глазами наконец исчезают. Собравшись с силами, я пинаю этого идиота про меж ног. Так, что он скулит, словно побитая собака. Правда совершенно не ожидаю того, что уже в следующий момент он ударит меня по лицу, громко выругавшись.

Секунда — и я чувствую, как что-то тёплое течёт по губе. Лишь после — я ощущаю металлический привкус крови у себя во рту.

Вот урод!

— Ты разбил мне губу! — яростно кричу я, вперившись в него гневным, уничтожающим взглядом.

— Заткнись! — рычит он и снова замахивается, кажется, чтобы закончить начатое и наконец меня вырубить.

Непроизвольно зажмуриваюсь, но предполагаемого удара так и не следует. Зато я слышу знакомый голос:

— Сейчас ты у меня заткнешься. Так, что больше говорить не сможешь, урод!

«Ковалевский» — мигает ярко-красным табличка в мыслях, когда я смотрю на то, как к парню подступает второй. Очевидно теперь он видит настоящего соперника. А значит другу не помешает помощь.

Все последующие действия проходят для меня размыто.

Я то и дело слышу отборный мат. Какие-то слова на английском, значение которых ранее даже не слышала. От чего делаю выводы, что это жаргон американцев и привычка Ковалевского.

Шорох. Шум. Возня.

Ковалевский валит рыжего и чётким ударом отправляет его в нокаут.

Пару раз моргаю, чтобы сфокусировать рассеянный взгляд. Но к тому моменту, когда я пытаюсь подняться и при этом не упасть из-за лёгкого головокружения, шатен уже валяется на земле, зажимая разбитый нос из которого сочится кровь.

Зрелище не для слабонервных…

— Тебя вообще можно хотя бы на минуту оставить одну? Или нет?! — гневно произносит парень.

Я же растерянно моргаю. Перевожу взгляд в сторону. Незнакомка, из-за которой начался весь этот сыр-бор, осела на землю.

— Надо убираться. — Ковалевский хватает меня за руку, так и не дождавшись моего ответа. Но я вырываю руку и следую в сторону девушки. Не долго думая, я протягиваю ей руку.

Она наконец поднимает взгляд. Растеряно моргает. Делает вдох, а затем крепко цепляется за мою ладонь своими холодными пальцами.

— Спасибо, — отряхнувшись, наконец произносит она, озираясь на мужчин.

— Это ещё не конец, придурок! — сплевывая кровь, рычит шатен. Затем подтягивает своего дружка, который успевает очухаться. И спустя пару минут они оба скрываются из виду.

Мысленно выдыхаю и снова перевожу взгляд на незнакомку. Сейчас она выглядит куда лучше. Кажется, даже плечи расправились, а взгляд не выглядит таким затравленным.

— Ты точно в порядке? — говорю я, замечая следы отпечатков пальцев на ее шее.

Она понимает это и тут же прикрывается рукой, кивая.

— Со мной все хорошо. Правда. — Девушка поднимает на меня взгляд своих синих глаз, но тут же хмурится. — У тебя кровь…

Провожу языком по губе и кривлюсь.

— Ничего. Бывало и хуже, — отмахнувшись, спешно уверяю её.

Она едва заметно выдыхает. А затем смотрит на часы.

— Может тебя проводить? — неожиданно встревает в диалог Ковалевский.

На долю секунды я чувствую необъяснимую обиду и злость. Но затем эти чувства растворяются в переживаниях за незнакомку.

— Нет-нет. Сейчас как раз должен подъехать мой друг. Я…пойду. Большое спасибо вам.

Девушка неожиданно поддаётся вперёд и обнимает меня. Я удивленно хлопаю глазами, но отвечаю на ее объятья. Затем она отстраняется, копошится в своей сумочке и достаёт оттуда синий платок.

— Вот, возьми.

Я улыбаюсь и касаюсь пальцами мягкой ткани, забирая из ее рук.

Мы одариваем друг друга благодарными взглядами. А затем девушка спешно удаляется, что-то набирая в своём телефоне.

Тяжело вздыхаю и оборачиваюсь к парню. Да так и застываю. Ведь только сейчас я замечаю, как припухла его скула. Очевидно там вот-вот выступит синяк. Левая же бровь и вовсе рассечена. Но не так сильно, чтобы нужны были швы. Хотя ранка до сих пор кровит. Но Ковалевский совершенно невозмутимо стоит на одном месте, продолжая молчаливо прожигать меня своим взглядом.