Чтение онлайн

Пальмира

— Леди Пальмира, вы же чувствуете притяжение, это невозможно скрыть. Метка истинности на безымянном пальце — сакральный знак, но мы не владеем информацией в полной мере. Я искал ответы, и не преуспел. К сожалению, придется выяснять опытным путем.

Не успела я осмыслить его слова, как Морай поднял меня руки, и положил на роскошный низкий диванчик, подобие оттоманки. Я закричала, но поцелуй быстро приглушил все звуки, пока мужчина принялся бороться с шнуровкой корсета. Только сейчас я поняла, что в старину женщины использовали этот адский предмет гардероба еще и в качестве защиты от мужских посягательств.

Увы, против дракона корсет долго не продержался.

— Остановитесь, вы не имеете права!

— Не переживайте, миледи! — произнес он хриплым голосом, совершенно незнакомым доселе. — Если метка проявится, мы поженимся. Если же нет — я обещаю устроить вашу судьбу лучшим образом. Деньги, свадьба с графом, дом, дети — у вас будет все, все нужно женщине для счастья.

Я задохнулась от возмущения, и именно это придало мне сил: оттолкнула руки Сайбера, отвоевала несколько сантиментов пространства, и с яростью закричала:

— Вот поэтому моя бабушка Эмилия и не хотела выходить замуж за вашего предка! Вы высокомерный и эгоистичный, любите издеваться над слабыми, теми, кто не может дать отпор, и лишь потому, что вы можете себе это позволить. Вы готовы растоптать мою жизнь, отнять мое достоинство, чтобы убедиться в существовании какой-то идиотской метки из легенд. Неужели древний миф стоит моей чести? Неужели вы готовы сравняться с теми, от кого недавно спасли меня? Есть ли у вас честь, король Сайбер!

Он побледнел, но в глазах загорелся огонь. Кажется, я пробудила дракона, но так даже лучше. Я не боюсь смерти, но с душевной травмой жить не смогу. Зажмурилась, лишь бы не видеть свой последний миг, но вместо этого ощутила ласковое прикосновение к щеке. Морай вытер слезинку, и нежно поцеловал меня в лоб.

— Открой глаза, Пальмира, посмотри!

Перемена в его поведении насторожила, я ожидала вспышки злости в ответ на мою дерзость, но вместо этого король улыбался безмятежно, искренне. Подняла правую руку, и застыла.

— Что это? — выдавила, заикаясь.

— Метка, — с мягким торжеством ответил Морай. — Ты — моя истинная, Пальмира Караваджо.

Вокруг безымянного пальца проявилось кольцо с завитками. Похоже на выцветшую татуировку, казалось бы, безобидный рисунок, но для меня он означал конец всего.

— Метка не передается по наследству, как это возможно?

Мужчина крепко прижал меня к себе.

— При чем тут наследство, Мира? Метка появляется у дракона и его избранницы, которых сама судьба определила друг другу в пару. Это не просто физическое, но и духовное единение, слияние душ, одна жизнь на двоих, одно дыхание и сердцебиение. Любовь, которую не разбить и не забыть.

Властные прикосновения, но уже уверенные, спокойные, ведь он установил свои права на меня.

— Я люблю тебя, Пальмира!

— Но я ведь дикарка, выскочка, как вы можете любить меня?

— Ну, полюбил дикарку, с кем не бывает? — он усмехнулся, и после долгого поцелуя спросил: — Как Эмилия скрыла знак истинности?

Я поплыла от чувств, расслабилась, приняла поцелуй, прежде чем осознала, какой именно вопрос он задал. Чертова метка, все из-за нее! Я потеряла свой боевой запал, сдала позиции, ведь и тело, и душа потянулись к Сайберу, вынудили меня подчиниться зову любви.

— Это невозможно, ваше величество. Они просто не были истинной парой.

Мужчины усмехнулся, и снова поцеловал, туманя рассудок.

— Называй меня по имени, как тогда, после спасения от преступников. Теперь у тебя есть на это право.

— Морай! — произнесла против воли, мозг отключился, отдав власть надо мной инстинктам.

— Вот так, моя любовь! Но все же, как Эмилия это сделала? Метка была, а потом исчезла, и никто не стал выяснять причины. Это стоило жизни дракону, он больше не нашел покоя, рано погиб, и во главе страны встал его брат. Если потерять истинную — о спокойствии можно забыть навеки, связь будет требовать воссоединения. Скажи правду, Мира.

— Они не были истинными, — повторила, уверяя не столько его, сколько себя. — Вы должны больше знать о метке, все-таки вы — дракон, потомок Амароса.

Морай покачал головой, глядя на меня, как на упрямого ребенка.

— Не нужно формальностей в нашем общении, ты теперь не просто невеста отбора, а невеста дракона. Моя невеста! Я никому не отдам тебя, и хочу, чтобы все недомолвки исчезли между нами. Но, возможно, я забегаю вперед. У нас еще будет время, вся жизнь впереди.

Вся жизнь… черт, вся жизнь! Нужно бежать отсюда, немедленно.

Морай помог мне привести себя в порядок, ловко зашнуровал корсет, пока мое тело горело от несбывшихся надежд. Да, я хотела его, но разум подсказывал, что после близости мне не уйти от истинного. Пока могу бороться — буду пытаться вырваться из клетки, из проклятого мира, которому не принадлежу.

— Пальмира, — он поцеловал меня в шею, вызвав мурашки. — Прости, что испугал тебя, я был в отчаянии, сам поверил, что способен на недостойное деяние, но поверь, я не смог бы стать твоим палачом. Я люблю тебя со дня знакомства, метка вела меня к тебе.

Сердце разрывалось от боли, как же хотелось признаться в ответных чувствах, сдаться, и обрести счастье в его объятиях, но ведь на смену эйфории придет черед слез и раскаяния, а я хотела этого избежать. Он не простит лжи, не примет девушку из параллельного измерения, еще и семью Караваджо накажет за сокрытие правды. Интересно, какое наказание полагается, как именно король расценит ложь? Как государственную измену? Сможет ли казнить меня?

— Мира, не молчи! — он закончил шнуровать, и повернул меня лицом к себе. — Понимаю твою обиду, я сильно напугал тебя, но именно это помогло метке проступить. Скажи, ты любишь меня?

Упасть бы в обморок, но, увы, не получилось, а притворяться смысла нет, Морай не поверит.

— Я знаю, что любишь, но скажи это, Мира.

Поджала губы, и опустила взгляд, пока внутри все вопило, что я обязана признаться.

— Моя дикарка еще и упрямица! — рассмеялся мужчина. — Ничего, у нас впереди много времени. Обещаю сделать тебя самой счастливой женщиной на свете.

Зачем так мучать меня? Зачем говорить то, о чем я мечтаю, и что никогда не сбудется? Что мне сказать, когда он вновь спросит о тайне Эмилии Караваджо?