Чтение онлайн

Милица улыбнулась и нашла его губы, и вот уже целый мир исчез, остался только терпкий медвяный дух смятой травы и тепло объятий...

Молодые люди пришли в себя, ощутив слабое, ритмичное вздрагивание земли. Оба сели и переглянулись.

– Конники, - шепнул граф.
– Отряд.

Милица побледнела.

– Из Лозанны?
– спросила она одними губами, поспешно натягивая платье. Фрэнсис последовал ее примеру, застегивая одежду и проверяя, легко ли выходит из ножон меч - на сей раз он взял с собой свое фамильное оружие, а не клинок Михаила.

– Не похоже. Скачут со стороны Дижона. И все же не мешало бы тебе сотворить морок.

Ведьма кивнула, закрыла глаза, и ее губы начали шептать непонятные слова, а пальцы выплетали в воздухе сложную вязь. На секунду мир перед глазами графа подернулся дымкой, а в следующий миг рядом с ним на месте Милицы стояла незнакомая смуглая девушка в холщовом платье и с двумя черными косами, обрамляющими грубоватое лицо. Себя Фрэнсис не мог видеть, но рубаха и штаны ничем не отличались от тех, какие он видел на местных крестьянах. За пояс оказалась заткнута длинная палка-посох: как догадался рыцарь - меч.

– Может быть, проскачут мимо, - шепнула Мили.

Но топот приближался. Видимо, утомленным жарой всадникам тоже пришелся по нраву тенистый овраг, и отряд решил расположиться здесь на отдых.

– Уходим, - тронула Фрэнсиса за рукав колдунья, но он лишь молчаливо покачал головой и увлек Милисенту в заросли лозняка, где, притаившись, решил понаблюдать за конниками.

– Мы должны узнать, кто они и зачем появились в этих местах, - шепотом пояснил лорд.
– Пойми, это приграничные земли между Бургундией и Священной Римской империей, и следует держать ухо востро.

Девушка только досадливо вздохнула и не сказала ни слова. Вскоре в овраге показались всадники.

Отряд насчитывал человек пять, все - легковооруженные воины. Во главе ехал плечистый белокурый богатырь - настоящий викинг, у седла которого торчала огромная секира.

– Кажись, все тихо, мессир Робер, - вымолвил один из солдат, опираясь на луку седла.
– Можно и привал устроить.

– Отдыхать, - лениво разрешил "викинг", называемый мессиром Робером.

Люди оживились, спешились, расселись на траве. На свет явились фляжки и походная снедь: кто достал окорок, кто головку сыра, кто еще что из припасов в дорогу - на расстеленном плаще одного из конников вскоре соорудили общий стол.

– А вот скажите, мессир Робер, - поинтересовался стражник, накладывая на изрядный кус хлеба сочный ломоть розовой ветчины, - взаправду ли Его Высочество собирается начать войну с Его Преосвященством епископом Лозанны, поскольку Швабия таперича не сможет им помочь, ежели что?

– Типун тебе на язык, дуралей, какая такая война?
– возразил другой солдат, смачно хрустящий яблоком.
– Мы всего лишь совершаем обычный ежегодный объезд владений Его Высочества, оброк собираем с крестьян... А если кому кажется, что мы пересекли границу и что вынюхиваем... Так это ему кажется.

– Да что ты понимаешь! Когда это в прошлом году мы тут ездили?
– возмутился третий.
– Эта деревня, что неподалеку, всегда подати епископу платила, у меня дядька там живет!

– Ну и закрой свою пасть, крестьянское рыло!
– рявкнул возмущенный возражением второй.

– Кого ты назвал "крестьянское рыло"?!
– подобрался оскорбленный.
– Сам в свинарнике родился!..

– Молчать!
– негромко, но властно отрезал мессир Робер.
– Будете лаяться, все зубы пересчитаю. Что до деревни... Платили подать епископу, будут платить герцогу... Или и тому, и другому. Хребты не переломятся, - цинично процедил командир сквозь зубы. Солдаты громко захохотали.

Милица в кустах стиснула руки в кулаки.

– Кровопийцы проклятые, - с сузившимися глазами прошипела колдунья.
– Свои хребты сохраните...

– Мили, - лорд сжал ее руку своей.
– Они всего лишь солдаты. Они выполняют приказ.

– Ваша правда, мессир, - кивнул четвертый, все время молчавший воин, отбросив со вспотевшего лба темную прядку.
– Такова судьба всех пограничных деревень. Эти люди не первые и не последние...

– Философ...
– недобро усмехнулась Милица.
– Надо же, и тоже людьми выглядят!..

– Мили!..

– А что там за перешептывания в кустах?
– все так же лениво поинтересовался Робер. Его люди дружно повернули головы в сторону лозняка, где затаились граф и его супруга.
– Жоффруа, пойди, проверь...

Молчаливый воин вздохнул, поднялся и направился к зарослям. Остановился в двух шагах и негромко велел:

– Вылезайте добром, лучше будет.

Фрэнсис и Милисента переглянулись.

– Только в крайнем случае, - прошептал рыцарь ведьме. Она усмехнулась и кивнула.

Молодые люди поднялись и вышли из своего укрытия.

– Гляди-ка!
– хмыкнул один из оставшихся за "столом" воинов.
– Крестьяне! Никак, из той деревни. Чего прятались, а? Что хотели услышать?

Мрачная крестьянская деваха тупо смотрела в землю, а ее дружок, кругленький парень с выгоревшей на солнце шевелюрой и носом картошкой, неуклюже переминался с ноги на ногу, комкая в мозолистых руках подол грязной рубахи. На боку нелепо болталась длинная палка.

– Да не задавай ты этим недоумкам вопросов!
– поморщился Робер.
– Ничего они не вынюхивали. Услышали, что мы едем, перепугались и спрятались. Вы кто и откуда?
– обратился командир к извлеченной из кустов парочке.

Парень неопределенно махнул рукой в сторону поселка.

– Оттуда...

– Да ни хрена они не оттуда! Я там народ знаю. Там мой дядька живет...
– вмешался опять знаток здешних мест.
– Не местные они.

– Вот как?
– нахмурился белокурый "викинг".
– Не местные, говоришь? А что врать нехорошо, ты знаешь, малец?
– с расстановкой обратился мессир к Фрэнсису, поднимаясь и неторопливо подходя вплотную.

– Мы дальше...
– вздохнул он.

– Откуда - дальше? Ты что, название не помнишь?
– прищурился воин. На губах его появилась довольная улыбка: он предвкушал развлечение.
– Так мы сумеем освежить твою память.

– Пятки ему прижечь - и вся недолга!

– Ну, зачем же сразу так круто?
– негромко рассмеялся Робер.
– У нас есть куда более надежный способ. И куда более приятный, к тому же... Смотри, какая у мальчика крепкая спутница... Думаю, она выдержит близкое знакомство с пятью бравыми парнями, а?
– Робер обернулся на свой отряд, и "бравые парни" дружно заржали.
– Не писаная красавица, конечно, но ведь с лица воду не пить...
– философски вздохнул мессир.
– Разумеется, если ты, приятель, вспомнишь, как называется твой родной поселок, никто твою кралю и пальцем не тронет. Ну?