Чтение онлайн

Впереди мелькнули льды, на самом горизонте появилась белая сияющая полоска айсбергов — она приближалась. И вот уже передо мной не полоса, а целая скала отвесных белых стен льда. Я вспорхнула вверх, на айсберг и упала на жёсткий лёд. Не потому, что я знала что делать, а потому что у меня больше не было сил лететь. Но передышки не случилось.

— Отдай мне яблоко!

Трехголовый Яблочник опустился на зубчатую ледяную поверхность. Его чешуйчатое тело было шире человеческого, ноги заканчивались когтистыми лапами, на руках были длинные ногти-когти. И именно эту свою получеловеческую руку он тянул сейчас ко мне.

— Птица! Отдай мне яблоко!

Он не жег меня огнем — пока. Все ещё думал что я неуязвима? Или боялся спалить яблоко. Последнее было вернее. И я крепче сжала его в клюве.

— Я заплачу тебе золотом! — прорычала одна из голов чудовища.

Но говоря это он сделал в мою сторону шаг. Его рука стала ближе ко мне на полметра. Я отступила.

— Тебе-е-е… Нужно-о-о-о золото? Скажи-и-и-и-и!

Смешно — это было смешно, но чудище, похоже, пыталось заставить меня говорить, как лиса ворону в известной басне… И так некстати в моей голове всплыли картинки из пластилинового мультика на эту тему «седло и телевизор тебе, конечно, врУчат, а может быть вручАт». Из горла моего вылетел истерический, булькающий смех, но клюва я не разжала.

И дракон бросился на меня. Его первый удар пришёлся мне в щеку — и в ушах у меня зазвенело, но яблока я не выронила. Я даже сумела отскочить и нанести ответный удар, ткнув перьями прямо в глаза одной из голов. Но только одной. И пока она утробно выла, две других, клацнув зубами, вцепились мне в крыло — и у меня потекла кровь. А когтистые лапы чудовища уже рвали, драли оперение на моем теле — ещё немного и острые когти чиркнут по голой коже… Ещё немного и чудище разорвёт меня на клочки. И выгнув шею, я сделал единственное, что могла — я выплюнула молодильное яблоко. Упав мне за спину, оно покатилось по жесткому льду, вниз, туда, где в айсберге была забитая снегом ложбина.

Чудовище тут же выпустило меня и метнулось к яблоку. Оно было мощным и неповоротливым. Оно бежало, таща на своих двоих ногах вес огромного тела, А я взлетела ввысь и тут же спикировала вниз, подхватив яблоко в клюв — на снегу осталась цепочка кровавых капель.

Монстр взвыл, осознав своб ошибку и тоже поднялся в небо. Летал он гораздо быстрее, чем бегал и настиг он мне в два счета. В воздухе я была ему не соперник, его кожистые крылья росли прямо из спины, руки были свободны, а у меня не было рук, только ноги. Но я попыталась ему противостоять. Я выставила вперёд свои птичьи лапы с острыми когтями и оттолкнулась от чешуйчатых лап чудовища, перевернувшись в воздухе. На какой то миг я оказалась вверху — мне были видны три головы, с задранными вверх тупыми лицами, — но в следующий миг пасти на всех этих трёх лицах распахнулись и чудовище изрыгнуло пламя. Немного, небольшую струю, которая, судя по всему, должна была пройтись по моим перьям, не задевая яблока. Была бы струя больше — она бы просто сожгла меня, но от такого маленького потока я сумела увернуться. Взмахнув крыльями я взлетела ещё выше, но и чудовище не отставало. Я сумела царапнуть своими птичьими когтями одну из голов и по коже чудовища полилась кровь, застилая ему глаза — но в этот же самый миг чудовище схватило меня за ногу своей когтистой лапой и шмякнуло вниз, наземь.

И я упала прямо на крыло — оно хрустнуло, его пронзила боль и я поняла, что летать мне уже не придётся.

— Возьми своё яблоко! — я бросила молодильное яблоко прочь.

Я сделала все, что могла. Я до последнего защищала сокровище — но всему есть предел.

Однако, чудовище в этот раз не бросилось за яблоком. Утробно расхохотавшись, оно бросилось ко мне.

— Сме-е-е-е-ерть!

Чудовище выпростало когти и со всей силы ударило меня по лицу — и я почти ослепла от боли. Удар, другой, третий… Моя кровь не лилась, потому что я останавливала время — но только для себя, не для Яблочника. И пусть я не умирала прямо сейчас от потери крови и травм — ничто не мешало ему просто разорвать меня на кусочки.

И в этот отчаянный момент, когда, казалось, все уже было решено, и когда в моей жизни и смерти было только одно светлое пятно — Гамаюн я, всё-таки, спасла, — в этот момент сверху, с неба, послышался шорох множества крыльев. И все вокруг закрыли собой силуэты множества огромных птиц.

Огромные птицы торжественным кругом опускались на снег, и одна из них — самая большая, сияющая, держала в клюве молодильное яблоко.

— Чудовище, оставь нашу сестру, — произнёс голос надо мной.

Дракон перестал меня терзать. Он глядел на птиц, удивлённо разинув все свои три пасти. Шесть пар глаз тупо ворочались, переходя от одного пернатого существа к другому.

— А-а-а-а-а! — только и смогло сказать чудовище.

И больше я его не видела, потому что надо мной склонился чей-то силуэт и чьи-то руки влили мне в клюв каплю мутной жидкости — мёртвой воды. И это было такое счастье — моя боль тут же ушла. Все тело наполнила лёгкость. У меня появились силы, я даже села и увидела что вылечила меня дева, у которой под косой сиял месяц, а за спиной были белоснежные лебединые крылья. Она была единственной, кто был в человеческом облике, остальные все были птицами.

— Отдай мне яблоко-о-о-о! — рычал дракон.

Но я его уже не видела и мне не было дела до его криков. Меня окружали птицы — мои птицы, — и что мне мог сделать какой-то дракон.

— Возьми своё яблоко, — произнёс сияющий орёл.

Он положил яблоко на снег и накрыл его свой лапой.

— Возьми и улетай. И не вздумай напасть на Жар-птицу. Нас больше. Мы не дадим её в обиду!

— Мне не нужна ва-а-а-аш-а-а-а птица-а-а-а!

Дракон распластался на снегу, вырвал своими когтями молодильное яблоко из лапы орла, и тут же взмыл ввысь. Секунда — и он растворился в синеве небес.

Вот и все. Из глаз у меня полились слезы — слезы счастья. Все кончилось — наконец-то.

— Не плачь, сестра… Не плачь. — Девушка-лебедь гладила меня по волосам, и голос её напоминал птичье пение, — все закончилось. Все хорошо. Твой муж жив, и брат тоже.

Вася жив — а в пылу битвы я успела забыть, что он тоже может пострадать.

— Вася ранен?

— С Кощеем будет все в порядке.

— Глеб?

— Ему пришлось хуже всех, но он тоже будет жить.

— Кто вы? — я обернулась к остальным птицам и с удивлением поняла, что тоже не говорю человеческим языком, а горло моё издаёт птичьи трели.

— Я — Семаргл, — пропел сияющий орёл.

— Я — Лебедь, — сказала девушка, которая все еще обнимала меня.

— Сирин! — пропел жаворонок

— Алконост, — ухнул филин.

— Рух! — сказала огромная, размером раза в полтора больше других, птица.

— Финист, — щёлкнул клювом красивый сокол.

— Спасибо. Спасибо вам.

— Ты наша сестра. Мы не могли оставить тебя в беде.

— Спасибо, — пропела я, — спасибо вам всем.

И как чудесен был этот птичий язык. Сладостный, родной, как те словечки и обороты речи, которые неуловимо связывают воедино семью. Вот ты приезжаешь издалека, там тебя окружали люди, в общем то хорошие и даже интересные, но ничто и никогда не заменит ощущение дома и спокойной тёплой речи родных.

— Кощей нашел меня, — сказала мне Лебедь, — и попросил помочь. Одна бы я тебя не спасла, хотя попыталась бы. Но я к тому времени уже не была одна, со мной были братья и сестры.

— Спасибо! — я пожала руку Лебеди.

— Мы проводим тебя к дому Соловья, — сказал Семаргл

— Сегодня мы обрели сразу двух сестёр и одного брата, — произнёс Сирин.

— Летим, — сказала мне Лебедь.

Все птицы взмыли ввысь. Я расправила крылья и полетела вместе с ними. И каким же синим мне показалось небо — вроде бы я летела не в первый раз, но никогда ещё мой полет не был полётом домой, полётом покоя. В первый раз я смогла заметить, как красив этот огромный простор, как широк мир, когда смотришь на него сверху, и каким маленьким, игрушечно-крошечным кажется все, что внизу.