Чтение онлайн

— Ну-у-у… У нас… У нас — по классам. Так, у нас и школа другая, не то, что эта!

— Эта… Эта… Это, между прочим — наша школа.

— Вы еще не знаете, что это за школа!

— Не знаю. Но никогда я не слышал, чтобы в вечер встречи выпускников им было запрещено встречаться по классам со своими учителями.

— …И как же тогда за ними следить?

— Зачем за ними следить? В классах будут их учителя. Вот и все… В общем, пишите объявление и проект приказа о дежурстве на вечере встречи. Вечер встречи, после небольшого концерта — по классам. Заканчиваем в 22.00.

— Да кто же будет тут их караулить в такое время?

— Учителя. И я.

— …Ну, я выполню… Но у меня остается свое мнение…

Наутро объявление висело в учительской. А, начиная с первой перемены, в кабинет директора по одному потянулись учителя:

— А вот как нам быть? Мы вдвоем по очереди в одном классе ведем занятия…

— Та-а-ак… Давайте, посмотрим. Вот здесь свободный кабинет. Туда своих поведете?

— Спасибо!

— Геннадьич, а мне куда со своими? У меня же вообще класса нет…

— Вот, по соседству пойдешь? В биологию?

— А можно?

— Порядок чтобы был. Тогда — можно.

— Да, у меня такой класс был, мы там даже уберемся!

Были задействованы все свободные площади, и к вечеру у каждого учителя был ключ от кабинета, где он мог встретиться со своими выпускниками.

На концерт директор не пошел («Не люблю самодеятельщину!»). Он сидел в своем кабинете и писал план работы. Иногда выходил, закрывал дверь на ключ и прогуливался по коридорам, отвечая на приветствия и кивая учителям. Через открытые двери классов были видны столы с бутылками и фруктами…

— Вы только смотрите, чтобы чистоту оставили! — напомнил он учителям, занявшим чужие кабинеты.

— Да, не маленькие, понимаем! — отвечали, улыбаясь, те.

Услышав, что в актовом зале затихла музыка, и раздался слитный шум поднимающихся с места и выходящих из актового зала выпускников, директор спустился на первый этаж и снова засел в своем кабинете.

Минуты шли за минутами, часы — за часами. В коридорах стояла тишина, и некого было гонять, не за кем было следить. Он иногда прохаживался до третьего этажа и обратно, но в классы не заглядывал, чтобы «не поломать атмосферу».

После девяти вечера в его кабинет стали забегать веселые улыбающиеся учителя, докладывать, что все в порядке, что они пошли гулять, что у них еще ресторан или бар… В школе становилось все тише и темнее.

В одиннадцатом часу, когда директор уже убрал бумаги и собирался идти выгонять оставшихся еще выпускников, в дверь поскреблись. Он прислушался. Теперь постучались, а потом несмело толкнули. В приоткрывшейся щели был виден ярко накрашенный глаз:

— Извините, а можно вас?

— Заходите, заходите…

— Да, нет… Лучше вы выйдите…

«Что там могло случиться? Вот, ведь, как всегда, под самый конец… Ну, блин…», — успел подумать директор школы, делая два шага к двери и распахивая ее. За дверью в темноте тесной кучкой стояли чуть подвыпившие, но тихие взрослые уже выпускники.

— Вы — новый директор школы?

— Да, я. А что, собственно случилось? Вы чем-то недовольны?

— Наоборот! Что вы… Да, мы…, — зашумели вдруг все разом.

Из толпы вышла девушка, махнула рукой своим:

— Да помолчите вы! — и, обращаясь к директору, — Мы, вот все мы, просто хотели сказать вам огромное спасибо. Мы в первый раз за пять лет, понимаете, первый раз так душевно посидели. И… Знаете… Дайте, я вас поцелую!

Под восторженный рев одноклассников она расцеловала директора, стерла следы губ с его щек маленьким платочком, прижалась всем телом, заглядывая в глаза, и еще раз — в губы. А потом отскочила, растворилась тут же среди народа, и все организованно, как-то сразу, разом вышли из школы.

Директор стоял в темноте и растерянно улыбался.

Что он сделал-то такого, за что благодарят?

Директор и завуч сидели друг против друга в кабинете директора школы.

— …И как вы думаете, если вот я попробую сказать и сделать так…

— Я вас поддержу.

— А мнение свое можете мне высказать? Мне же интересно, где и что я не так делаю, я ж еще неопытный…, — усмехнулся директор.

— У меня есть свое мнение. Но я вам его не скажу. Я просто поддержу вас, и буду выполнять ваши распоряжения, как свои собственные…

— Не понял… Так, вы на самом «за» или «против»?

— Какая разница? Я «за». Я вас поддерживаю. Остальное вас касаться не должно.

Завуч была очень опытная и пережила уже трех директоров.

— …Мне сын сказал, что вы его оставляете…

— Да, ваш сын по итогам года оставлен на второй год. Педсовет рассматривал вопрос и не нашел уважительных причин для перевода в другой класс.

— Но у него же не все двойки…

— Еще бы и этого не хватало. Вот, смотрите, по закону мы теперь должны оставлять на второй год тех, у кого более двух неудовлетворительных оценок. По остальным предметам можем устраивать пересдачи и «перетаскивать» потихоньку. А у него — три двойки.

— Нет, ну, я не понимаю… Математика там, химия… Но по истории-то ему за что двойку влепили?

— Как — за что? Вы журнал посмотрите, посчитайте, сколько он получил двоек за четверть, сколько за год… Он же ничего не знает, и знать ничего не хочет!

— А я скажу…, — тут он надувается немного, грудь выпячивает, — а я скажу, что это ваша училка его просто затюкала. Он, может, и хочет, но ему не дали исправить! И я поэтому буду требовать…

— А не надо требовать. Я же и не спорю с вами. Пусть плохой учитель, ладно. Вы готовы к тому, чтобы по истории устроить экзамен и проверить, как ваш сын может отвечать? Заодно и учителя этого проверим. Ну?

— А так можно?

— У нас все можно. Сдаст экзамен — перетащим в другой класс.

— … А… педсовет?