Чтение онлайн

Сентябрь выдался ветреным и холодным. Листья так и сыпались, и школьники по настойчивому указанию из вышестоящих органов регулярно выходили на улицы грести листья с газонов и собирать из них красивые желтые кучки.

В один из таких дней в кабинет директора ворвались, раскрасневшись и запыхавшись, два его заслуженных завуча:

— Нет, вы только посмотрите, посмотрите на это! Вот, выйдите — и посмотрите, — с места зачастила одна из них.

— Что там такое еще? — нехотя поднялся он со стула. — Ну, показывайте.

Директор еще ни разу не видел их такими взволнованными и возмущенными.

— Ну, показывайте, что у вас тут…, — повторил он, выйдя за ними в коридор школы.

— Вот, смотрите! Смотрите-смотрите! — синхронно ткнули они пальцем в конец коридора, где шла к своему классу одна из молодых учительниц. Высокая, спортивная, стройная. Свитер и лосины. И ничего, кроме.

— А? Ага! Ну, что вы теперь скажете?

— Ну, что скажу, что скажу…, — всмотрелся директор. — Красивые ноги. Очень. Есть, что показать. Молодец!

— Эх! — крякнул он довольно, махнул рукой и вернулся в свой кабинет.

Больше вопросы внешнего вида учителей в этой школе не поднимались.

— В лу-унном сия-аньи сне-ег серебри-ится, вдо-оль по доро-оженьке тро-оечка мчится…

— Стоп-стоп-стоп! — захлопал в ладоши учитель музыки. — Тут надо выше, еще выше! Тут надо нашим женщинам вытягивать. А мужчины потом вторят: «Динь-динь-динь, динь-динь-динь, колокольчик звенит…» И дальше по тексту…

Педагогический коллектив готовился к очередному ежегодному смотру хоров.

Каждый год в районном Дворце Культуры на большой сцене хоры и ансамбли из учителей всех школ показывали свое умение красиво петь. Считалось, что это сплачивает коллектив, а победа в конкурсе повышает статус школы и доказывает наличие именно коллектива, а не просто набора учителей-предметников.

Это не сам директор школы придумал. Это ему втолковали его завучи, которые уже прошли через многие такие конкурсы. И они же втолковали, что присутствие директора на репетициях (два раза в неделю) — обязательно. Иначе никто же не пойдет просто! Да еще и из Гороно позвонили, спросили: готовится ли школа к смотру художественной самодеятельности? Будет ли школьный хор стоять на сцене? Большой ли хор?

«Вы не забудьте, что у вас — самая большая школа, и коллектив — самый большой!».

И вот в восемь вечера в кабинете музыки сидели учителя во главе с директором, и мужики сумрачно басили:

— Динь-динь-динь, динь-динь-динь — колокольчик звенит…

Они начинали снова и снова. Раз за разом музыкант старался получить тот звук, который ему казался нужным для этой песни.

Директор оглядывался, всматривался в лица привыкших ко всему учителей, слушал их голоса…

— А сейчас — только женщины! И-и-и — раз!

— …В лу-унном сияньи сне-ег серебрится, вдоль по дороженьке троечка мчится…

— Стоп! Хватит! А теперь эту же фразу, но в другой тональности — мужчины! И-и-и — раз!

— …В лун-ном сияньи сне-е-ег серебрится, вдоль по дороженьке троечка мчится, — угрюмо басят мужики.

Их, мужиков, всего шестеро на всю школу, считая самого директора. И все обязаны петь в хоре, потому что… Ну, потому что — обязаны. Вон, директор же поет?

На другой день он спросил у завучей, собрав их в своем кабинете:

— В каком документе прописана обязанность участия учителей в смотрах художественной самодеятельности?

— Как это?

— Что непонятного? Я спросил: чем регламентируются все эти смотры и прочие не учебные мероприятия? Почему учителя должны отдавать свое свободное время не понять чему?

— Вы не понимаете! Это — школьные традиции! Так положено! Вас просто не поймут, если что-то будет не так! Так было всегда!

— Ну, то есть, вы мне никакого документа не покажете? И наказать за неучастие в конкурсе не могут?

— Вас потом сто лет будут склонять на всех совещаниях!

— Это не страшно. Это переживу. В общем, так. Я больше на эти ваши «спевки» не хожу.

— Но тогда же никто не пойдет…

— Художественная самодеятельность — дело добровольное. Заставлять участвовать в ней — противозаконно. Вам показать КЗОТ? Не надо? Если есть любители, если есть добровольцы — вот им класс, вот музыкант. Пусть репетируют. Если нет таких — не будет никакого хора. Ясно?

— Ясно. Вы хотите разрушить традицию…

— Я не люблю традиции, не опирающиеся на разум или на закон. Мне сидеть там и петь — противно. Все. Закончили разговор на эту тему. Я в «спевках» не участвую. Я учителей туда не сгоняю. Ясно?

— Да…

Первый раз за много лет на конкурсе художественной самодеятельности не участвовал коллектив самой большой школы.

…

А через год, увидев, что за неучастие в этих концертах никому ничего не сделали, отказались от участия в самодеятельности и большинство остальных школ. И конкурс потихоньку прекратил свое существование.

— …В актовом зале мы их поздравим, потом будет небольшой концерт силами учеников. Учителя все будут в коридорах, чтобы, не дай бог, ничего не случилось. А потом мы их ровненько-ровненько, строем-строем по коридорам — и на улицу. И закончим все примерно в семь часов…

— Вечер встречи — в семь? — директор школы выглядел озадаченным. — И что, посидели в зале — и разошлись?

— Да, у нас давно так принято. Вы просто не знаете, что могут натворить бывшие выпускники, если им позволить шляться по школе. Это же хулиганы настоящие, бандиты, пьяницы!

— Что… Вот прямо все — хулиганы, бандиты, пьяницы?

— Не все, конечно, есть и хорошие, которых мы любили… Но поймите, их же мень-шин-ство! — подняла палец к небу завуч по внеклассной работе. — Поэтому я считаю, и у нас так всегда было принято, вечер встречи делать, конечно, надо — нас просто не поймут, если его не будет — но так, чтобы ущерба школе не было…

— Странно, — пробурчал себе под нос директор. — А вот в нашей школе всегда вечер встречи — по классам… Скажите, а вы когда-то ходили в свою школу? Как там у вас было?