Чтение онлайн

Мы с Эйданом удачно сели за дальний столик. Гангстеры не обращали внимания ни на нас, ни на Телагею, что что-то мельтешила за кулисами. Через несколько минут бармен принёс нам зелёный бурлящий тархун. А подкрепиться мы, наконец, решили сандвичами из дома. Несмотря на то, что тархун так напоминал вкусный свойский лимонад, в нем отчетливо чувствовались нотки стоялой воды. Вунка добавлял её в каждый напиток, наливая мутноватую воду из большой цистерны. Бандиты активно выпивали стакан за стаканом, будто не чувствуя этот странный привкус.

— Хэй, Елена, — меня окликнул Эйд, проглатывая кусок копченой колбасы.

Я подняла голову, с удовольствием откусывая часть сандвича с сырным соусом и помидорами.

— Может, это, пока никто не слышит, расскажешь про то, что ты видела в той рухляди? — голос его подрагивал, стал глубоким.

Я еле проглотила кусок, чуть не поперхнувшись. Горло стало жечь, пальцы закоченели. Перед глазами снова всплыл облик того дядьки с зелёным кулоном. И его почему-то страшные фразы…

«Старая гармония падет, появится новая. И город мы назовём в честь сломавшейся гармонии!»

— Эм, ну… — я сжала стакан с тархуном, сглотнула. — Тот круглый стол был пустым, верно?

— Угу.

— А я видела за ним семерых людей. У всех них на плечах был герб Броквена. Это ещё что. Кажется, я видела Сабо Гостлен, мою родственницу. И видела странного мужчину. Они с Сабо о чём-то оживленно разговаривали. Я слышала весь диалог. Тот мужчина говорил о воскрешении, об особенной почве какого-то места и о том, что хочет свои силы воскресителя взять из этого места и сломать ту гармонию. Он хотел, чтобы призраков видела не только Гостлен, но и весь мир. Проще, этот мужик планировал оставить мертвых на Земле.

Эйдан отложил сандвич в сторону, шумно проглотил и весь посинел, раскрыл широко очи.

— Оставить мертвых на Земле? — казалось, Тайлер даже перестал дышать. — Это как до такого додуматься можно?.. Почва… особенная почва. Его силы и сила той Сабо. Гармония. А его что-нибудь характеризовало? Ну, дар его?

— Да, — подтвердила я, — у него был зелёный сверкающий кулон из аметиста с вырезанным цветком.

Эйдан кивнул, придерживая щеки ладонями. Он нахмурился, бледное лицо с выгоревшими веснушками приобрело мрачноту.

— Значит, возможно, его дар воскрешения был как-то тесно связан с Гостленами и той гармонией. То есть гармонией между миром живых и миром мертвых.

— Ты прав, — подметила я, — он говорил об этом, буквально втирал остальным людям и Сабо, а те кивали.

— Возможно, он из какого-то особенного рода, — предположил Эйд. — Как Гостлены. У вас же семейная реликвия — Призрачная брошь, а у этого этот кулон, с помощью которого он и колдует. Может, ты и узнала, какой век?

Я похолодела.

— Нет, но выглядели эти люди достаточно по-старинному. Точно не двадцать первый и даже не двадцатый.

— Давай предположим, что этот мужик уже умер, раз одеты старо. Получается, он не Отец. Какой-нибудь нанятый Сабо колдун, который немного того, ты понимаешь, о чем я.

— Умер, — из меня вырвался истерический смешок, — главный прикол в том, что этот кулон носила Филса.

Эйдан напрягся, но старался не подавать виду.

— Э, знаешь, безделушка-то может и осталась. Их сейчас на наших рынках таких пруд пруди, сама знаешь. Возможно, тебе показалось или же какая-нибудь знахарка сделала копию кулона того мужика. Но, Елена, успокойся. Это не Отец. Он такой здесь страшный, что творит херню похуже того колдуна по логике Броквена. Вон, сопли свои размазывает и запугивает кого ни попадя. Нам его самое главное сейчас поймать.

Я хотела ответить, чуть успокоенная, но осеклась, да и все посетители осеклись, как только заиграл рояль. Тихая и нежная мелодия раздалась по всему бару. Играя верх, до четвёртой октавы, все больше бандитов концентрировались на Телагее. Улыбаясь, она ловко перебирала клавиши пальцами, образуя минорную умеренную мелодию. Её ангельский, завораживающий высокий голос заставил всех окончательно замереть:

«Говорят, что в бандитах нет души

Вы серьёзны, вы страшны.

Кобура качнется на плече,

А шляпа перекроет пару злых очей.

Сигаретный дым перекроет солнце.

Говорят, к таким оно не вернётся.

Но тот, кто вас нанял — проклятый дьявол,

Ведь знаю, в душе вы все добрые павы!»

Минорная умеренная мелодия, что впилась в каждую клеточку тел призраков, резко сменилась на мажорную и задорную мелодию. Она граничила с форте, мецифорте и крещендо, веселые аккорды стаккато вылетали из-под тоненьких юрких пальцев. Правая рука перебирала высокие ноты то легато, то нон-легато, задевая высокие чёрные клавиши. Вы удивитесь, но бандиты начали… похлопывать в бодрый такт. Голос Телы стал весёлым, поднимающим со стула:

«Знаю, хотели бы героем стать,

На волшебной лошадке на луну летать.

Морошка, колечко и леденец,

На самом деле, вон тот маньяк на дуде игрец!»

Уже двигая телом, призраки оторвались от выпивки и даже заулыбались, переводя вместе с Телагеей взор на бандита, что подыгрывал роялю на клавесине, смущенно ведя бровями. Хлопки становились все оживленней, слышались бодрые посвистывания, стук оков и тяжелых сапог. Бандиты мычали мелодию, следя за Телагеей. Та вдруг взлетела и, даря свой сладкий голос каждому гангстеру, плавно прыгала от стола к столу, а пианино продолжало само играть уже въевшуюся музыку:

«А тот громила любит мёд пчелы!

Мечтает о сыне тот без левой ноздри!

Хочет верзила с принцессой плакат!

А тот грабитель любит группу „Black cat“!»

Телагея раскрыла куртку большому бородатому призраку в чёрном, давая узреть на его футболке четырёх фигуристых женщин в латексных костюмах чёрных кошек, ярко-красной помадой и розовыми микрофонами. А на верху было написано белым шрифтом «Black cat». Призрачные мужики в прямом смысле басисто заверещали, подлетая в смутившемуся и улыбавшемуся бандиту.

— Бог ты мой, Чёрный Аметист, ты тоже их слушаешь?! — провизжала высокая гора мышц, раскрывая кожаную куртку с такой же футболкой.

Тот гангстер прикрыл рот руками, на глазах выступили слезы.

— Какие ты альбомы больше всего любишь?! — спросил он. — Я обожаю их «Мячик и лягушка»!

— А мне нравится «Фея с огненным глазом»!

Веселая, льющаяся широкой рекой песня заполнила весь бар. Музыка, её яркие аккорды, нежная мелодия и правдивые слова успели запасть жестоким мужчинам в душу. На припеве про хорошие дела, добро и радугу они танцевали до упаду, уже запомнив несложные слова. Все вокруг загремело, призраки наслаждались таким искренним пением и детским танцам Телагеи, что вместе с ними хлопала в ладоши, собирая в круг: