Чтение онлайн

— Ваше сиятельство… вам не следовало сюда спускаться…

Я наставил на него револьвер.

— Объясни. Что это?

Санитар заерзал, его глаза бегали по сторонам.

— Лекарства… для госпиталя…

— С немецкими этикетками?

Внезапно где-то хлопнула дверь. Послышались шаги. Санитар побледнел.

— Уходите, князь. Пока живы.

Он рванулся в сторону, опрокинув бочку. По полу разлилась резко пахнущая жидкость. Я едва успел отпрыгнуть — эфир. Чистый медицинский эфир, которого не хватало в операционных.

Шаги приближались. Я прижался к стене, чувствуя, как сердце колотится в груди. Где-то рядом раздался скрип металла — кто-то открывал тяжелую дверь.

— Где он? — прозвучал знакомый голос. Доктор Смирнов.

— Должен быть здесь. Санитар видел.

Я затаил дыхание. В щель между ящиками увидел фигуру Смирнова — он стоял в окружении двух мужчин в штатском. У одного в руках был кожаный портфель, туго набитый бумагами.

— Партия готова к отправке. Немцы ждут у границы.

— А князь?

— Разберемся. Как с тем пленным.

Ледяная волна прокатилась по спине. Они убили пленного офицера. Убили, потому что он что-то знал.

Я осторожно попятился, но вдруг спина уперлась во что-то твердое.

— Не двигаться, — прошептал чей-то голос за спиной.

Повернув голову, я увидел полковника Мальцева — того самого, что встречал меня на вокзале. В его руке блеснул револьвер.

— Тихо, князь. Идите за мной.

Мы проскользнули в боковой коридор, затем — в узкую каменную щель, скрытую за стеллажами. Мальцев провел меня по лабиринту подземных ходов, пока мы не оказались в маленькой комнатке, освещенной единственной керосиновой лампой.

На столе лежали бумаги. Карты. Фотографии.

— Вы наткнулись на большой заговор, князь, — Мальцев бросил на стол папку с гербом военной контрразведки. — Смирнов и его люди поставляют немцам не только лекарства. Они передают сведения о передвижениях войск.

Я листал документы, с трудом веря своим глазам. Здесь были списки, отчеты, даже чертежи новых укреплений.

— Почему вы ничего не предприняли?

Мальцев усмехнулся.

— Ждали вас, князь. Человека с фронта, которому можно доверять.

Снаружи вдруг раздались крики. Где-то бежали люди, хлопали двери.

— Они знают, что вы здесь, — Мальцев протянул мне второй револьвер. — Выбор за вами. Бежать или помочь нам закрыть эту яму.

Я взвесил оружие в руке. Плечо ныло, но ясность мысли вернулась.

— Я остаюсь.

Мальцев кивнул.

— Тогда слушайте внимательно. У нас есть один час, чтобы собрать доказательства. После этого прибудет отряд жандармов.

Он развернул план госпиталя, ткнув пальцем в несколько точек.

— Здесь хранятся документы. Здесь — лекарства. А здесь… — его палец остановился на дальнем углу подвала, — здесь они держат свидетелей. Если они еще живы.

Я глубоко вдохнул.

— Пошли.

Подземелье госпиталя оказалось настоящим лабиринтом. Мы шли, прижимаясь к сырым каменным стенам, каждый шаг отдавался эхом в низких сводчатых коридорах. Фонарь в моей руке бросал неровные блики на кирпичную кладку, выстроенную еще монахами три века назад.

— Тише, — Мальцев резко поднял руку.

Где-то впереди слышались шаги и приглушенные голоса. Я прижался к стене, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Пульс стучал в висках, сливаясь с далеким гулом паровых котлов где-то под нами.

Двое людей в белых халатах пронесли мимо нас носилки, накрытые брезентом. Из-под ткани свисала бледная, безжизненная рука.

— Мертвецкая? — прошептал я.

Мальцев устало покачал головой:

— Лаборатория. Они ставят опыты на пленных.

Мы двинулись дальше, пока не уперлись в тяжелую дубовую дверь с железными засовами. За ней слышался слабый стон. Мальцев достал ключ — длинный, старинный, явно не из госпитального набора.

— Готовьтесь, князь. Это не для слабонервных.

Дверь со скрипом открылась. Комната была маленькой, с низким потолком. Вдоль стен стояли клетки — настоящие железные клетки, в каких держат зверей. И в них… люди.

Первый пленник, при виде света, забился в угол, закрывая лицо руками. Его пальцы были искривлены, ногти почернели. Второй лежал неподвижно, лишь глаза следили за нами, полные животного ужаса.

— Боже милостивый…

Я узнал форму. Это были наши. Русские солдаты.

— Они испытывают на них немецкие газы, — сквозь зубы процедил Мальцев. — Смирнов получает за это золото. А губернатор покрывает.

Один из пленных, офицер судя по остаткам мундира, пополз к решетке. Его лицо было покрыто страшными волдырями.

— Ваше… превосходительство… — он хрипел, словно легкие были выжжены изнутри. — Скажите… моей жене… в Саратове…

Я опустился на колени перед клеткой, не в силах сдержать дрожь.

— Как вас зовут, поручик?

— Бестужев… 34-й пехотный… — его рука сжала мою с неожиданной силой. — Они… готовят атаку… Ригу из пушек новыми снарядами обстреляют… газ… новый газ…

За дверью внезапно раздались шаги. Много шагов.

Мальцев резко развернулся:

— Нас нашли. Бежим!

Я рванул решетку клетки, но она не поддавалась. Поручик Бестужев покачал головой:

— Уходите… возьмите это… — он сунул мне смятый листок, исписанный дрожащим почерком. — Формула… противоядия…

Фонарь выскользнул из моих пальцев и разбился. В темноте я видел лишь его глаза — последний огонек жизни в этом аду.

Мы бросились назад по коридору. За спиной раздались крики, потом выстрел. Мальцев дернулся, но продолжал бежать.

— Ранен?

— Пустяк, — он стиснул зубы. — Вот ваш выход. По трубе наверх. Я задержу их.

Я схватил его за рукав:

— Вместе!

Мальцев грубо оттолкнул меня к железной лестнице:

— Я солдат, князь. А вы должны донести это до ставки.

Он развернулся и пошел навстречу преследователям, держа револьвер в каждой руке.

Я полез вверх по скользкой трубе, сжимая в зубах листок Бестужева. Где-то снизу раздались выстрелы — сначала одиночные, потом очередь. Потом тишина. Труба вывела меня в подсобку кухни. Я вывалился в груду мешков с мукой, едва не закричав от боли в плече. Через окно виднелось предрассветное небо. Где-то в городе били колокола — начиналось утреннее богослужение. Я развернул окровавленный листок.