Чтение онлайн

И здесь мы сталкиваемся с помянутой выше проблемой "объективности" автомобиля, поставленной Казимиром Малевичем; или с технической реальностью, посредующей сообщение с реальностью природной. А дело в том, что измерительная техника сама содержит в себе массу теоретических посылок, без которых использование её просто невозможно.

Курт пишет:

"... так, к примеру, данные измерений силы потока, температуры, длины волн и пр. определяются лишь внутри теорий и к тому же предполагают действительность тех законов природы, в соответствии с которыми функционируют используемые при их доказательстве инструменты. Положение стрелки, шкалы, высвечивающиеся сигналы и пр., наблюдаемые в лаборатории, не говорят профану ничего и помогают лишь специалисту, который понимает, как образовывать базисные предложения из связанных с этими данными многочисленных запутанных теоретических связей. Наряду с ними следует учитывать и теоретические предпосылки вычислительных ошибок, которые необходимы при считывании данных измерений".

Таким образом, синтетическое суждение основанное по видимости на опыте, оказывается в большей своей части априорным, или логически полученным внутри содержаний разума.

А раз так, то оно подвержено критике чистого разума Канта, в смысле помянутого в начале главы "queastio juris", или вопроса о достаточности оправданий в необходимости связки двух понятий.

И если в такой точной науке как физика опыт слишком зависим от априорных конструкций ума, то что же говорить о психологии, истории и социологии...?

Курт пишет о психологии:

"Вспомните, к примеру, о всех тех гипотетически введенных законах "внутренних процессов" - мышления, волеизъявления, чувствования или так называемых интенциональных актов, которые скорее выводятся теоретически, чем устанавливаются непосредственным образом. Любой психолог, психологически диагностируя испытуемого, сначала теоретически его классифицирует".

То же относится и к попыткам подкрепления исторических концепций архивными и археологическими данными:

"Эмпирические "факты", выдвигаемые исторической наукой, могут быть взяты из документов, находок и т.п. Однако нередко мы можем понять их лишь в свете определенной теории, устанавливающей то, что они, собственно, значат, и к каким событиям они относятся. Потому-то к их датировке должен привлекаться ряд теорий из так называемых вспомогательных наук, к примеру из геологии, химии, астрономии и др.".

"Рассмотрим в заключение социальные науки..." - пишет Хюбнер:

"Как эмпирически определяется экономическая ситуация, которая затем могла бы быть описана в базисных предложениях? Здесь также, очевидно, речь идет не просто о доступных любому человеку фактах, но об очень сложной конструкции, создаваемой при участии многочисленных теоретических предположений, в том числе о весомости и значении многообразных данных. Точнее, вообще не существует вполне независимых от теории научных фактов, потому что они всегда уже каким-либо образом замечены в научном свете и истолкованы".

"Из всего этого следует, что при обосновании фактами базисных предложений науки предполагается состоятельность ряда теоретических предположений, то есть ряда законов и правил".

Как правило, не известных обычному человеку, или "идиоту", говоря по-гречески. Так что в цитированных абзацах ключевой является фраза о том...:

"... что речь здесь не идет о просто доступных любому человеку фактах, но об очень сложной конструкции...", доступной лишь узкому кругу специалистов.

Последнее означает, что наука невозможна без технологии: что она есть общественный институт, основанный на технике и технологии; институт ИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА.

Возвращаясь к Малевичу, утверждавшему "условность автомобиля как объекта", можем заметить, что автомобиль не может принадлежать примитивному или первобытному обществу; что "дикарь" воспринял бы его как чудовище потустороннего мира. Именно это и имел в виду Малевич, говоря о его (автомобиля) условной реальности.

Об условности, или "относительности" научных фактов говорит в конце раздела и Хюбнер:

"Следовательно, научные факты, выраженные в базисных предложениях, никогда не даны чисто эмпирически, но всегда являются релятивными, действительными лишь при условии принятия также и относящихся к ним неэмпирических компонентов". А именно, "аксиоматических предпосылок a priori".

Казимир Малевич говорит примерно о том же:

"Если же все явления познаются, то все объективно существуют. И вот все дело сводится к познанию, как и что познано и распространено ... /.../ Т.е. всякое познание может быть только относительным".

Мы, со своей стороны, готовы подытожить этот раздел в следующих словах:

Научная реальность есть реальность искусственная, сотворенная человеком разумно-умелым, технологическим, зависимая от технических возможностей, или инструментальной вооруженности науки. Отсюда, объективность научной реальности - не в БЫТИЙНОСТИ, а в возможности создания её предметов техническими средствами.

Так что истинность научной теории поверяется техническим фактосозиданием и производством вещей с заданными свойствами.

Отсюда и "научное объяснение" всегда есть мысленное конструирование механизма, сцепление деталей которого по цепочке должно привести к ответу на вопрос: ПОЧЕМУ ТАК, А НЕ ИНАЧЕ?

Это мышление, столь привычное людям Нового Времени, что кажется им единственно возможным, радикально отличается от мышления общественного, которое ищет ответа на вопрос: КТО ЗА ЭТИМ СТОИТ? Чтобы знать, кому "занести", если что....

Отсюда, с позиции политической современности, дароприношение предкам, богам, героям, хранителям и проч.
– это сплошная коррупция!

И на этом мы заканчиваем разбор первого раздела главы XVI, и переходим ко второму....

2. Оценочные постулаты, необходимые для эмпирического подтверждения или опровержения общих положений науки

Этот раздел Хюбнер начинает с применения кантовской критики априорных синтетических суждений к якобы опытно подтвержденным положениям науки: применения, которое обосновано им, - так он считает, - в предыдущем разделе.

Возвращаясь к формуле теоретического утверждения "Всегда если F, то G", Курт пишет:

"Предположим теперь, что F и G эмпирически обоснованы указанным способом при помощи априорных предположений. Значит ли это, что и выступающее во второй посылке общее положение является эмпирически обоснованным? Очевидно, что это лишь отчасти соответствует действительности, так как базисные предложения высказывают нечто лишь о единичных фактах, законы же и правила - о всех случаях в определенной области, причем их совокупность большей частью является по крайней мере практически бесконечной...".