Чтение онлайн

Мыслить человека и не мыслить, при этом, общение, значит мыслить ущербно и не по-существу. В результате происходит подмена аналитической проблематики, о которой говорит здесь Хюбнер.

На деле, все приводимые им примеры из эллинской литературы свидетельствуют о невозможности провести в человеке границы между ОБЩИМ и ИНДИВИДУАЛЬНЫМ, а не между "внешним" и "внутренним". Поскольку все индивидуальные психические содержания на поверку оказываются сообщительными: неотделимыми от общественного и общего быта, и отношений с ближними и дальними.

Это совершенно очевидно из приводимых самим Хюбнером примеров.

Так, он пишет:

"Родственным кидосу является тиме (Time). Тиме тоже есть форма царского достоинства, ею наделяет человека Зевс, и она действует в имуществе, родственниках и подданных".

И неужели не видно, что все участвующие в этой сентенции предметы, такие как: царское достоинство, подданные, родственники, имущество, - суть социальные категории, и немыслимы вне общества и общественных отношений?!

Можно, конечно, трактовать "царское достоинство" как внутреннюю психическую субстанцию, которая изливается вовне и "пачкает" принадлежащие царю предметы, такие как судебный жезл (скипетр); так что и эти предметы (имущество царя) становятся местом обитания "Тиме", или царского Величия....

Именно так и трактует Kydos, Time и подобное им Хюбнер, оставаясь приверженным своей концепции "мифической субстанции", а вернее "мифического эфира", которым он объясняет непонятный ему эллинский быт точно так же, как в 17-м веке с помощью Эфира объясняли электромагнитные явления.

Электрические поля действительно проницают телесные оболочки и фиксируются, как внутри, так и снаружи тела, подобно "мифической субстанции" Хюбнера. И здесь возникает догадка: не потому ли Курт так сосредоточен на различии внутреннего и внешнего, что это открывает ему дорогу к биоэлектричеству? Ведь электрические потенциалы живой клетки действительно зависят от различной концентрации солей снаружи и внутри клетки. И если бы удалось присутствие в герое Псаумии кидоса (= эфира, или электромагнитного поля) свести к различным концентрациям солей, это явилось бы блестящим подтверждением концепции идеально-материального мифического индивидуума.

Вполне вероятно, что на интуитивном уровне Курт что-то такое "просматривает", и это выражается в его внимании к различению "внутреннего" и "внешнего" при одновременном размывании их границ.

Впрочем, само понятие субстанции, которая может втекать, вытекать, наполнять сосуды или делать их пустыми, уже обеспечивает смыслом понятия "внутреннего" и "внешнего".

И вот Курт хочет нас уверить, будто древнегреческое "мифическое" понятие субстанции отличается от научного, и, что если мы это различие осознаем и будем учитывать, то мы поймём мифическое мышление и, через это, Миф станет нам ближе.

Он приводит такой пример:

"В "Илиаде" торжественно рассказывается история скипетра, который принадлежит Агамемнону как главнокомандующему. Он получил его от своих предков, а они от Зевса. Тиме рода продолжает жить в нем как наследство, он содержит ту мифическую субстанцию, которая наполняет царя и которая придает ему божественное значение".

Отличие этого древнего отношения к скипетру от современного заключается, по мнению Хюбнера, в том, что...

"Сегодня мы склоняемся к тому, чтобы понимать скипетр чисто символически: просто как знак королевского или судебного достоинства".

И что...

"Неприменимость такого понимания к грекам проявляется уже в том, что скипетр не подлежит обмену, а все зависит от этого скипетра, которым сейчас владеет царь".

Пусть так....

Зато существует полная применимость эллинского понимания к нам.

В нашей культуре точно так же имеются вещи особого общественного значения. Произведения искусства, например. Нетрудно ведь изготовить точную копию картины Микеланджело - и, однако, оригинал не может быть обменен на эту копию, невзирая на полную их неразличимость.

Но, почему?! Ведь для глаз копия даже лучше, ярче, новее...

Да потому, что значимость предмета искусства - не в самом предмете, а в отношении к нему людей.

Именно такова особая общественная значимость скипетра Агамемнона, доставшегося от предков.

И эта значимость не нуждается в "мифической субстанции" для своего существования: она обеспечена отношениями людей в обществе; тем, что общество имеет ИСТОРИЮ.

Величие и достоинство царя и царского имущества (трона, короны, скипетра, печати, колесницы и проч.) - в отношении к нему его подданных, почитающих его, признающих его власть и суд.

Это Достоинство (Time) может быть обретено, может быть утрачено, но не по воле самих подданных, которыми это Достоинство живо, а по воле Зевса. В этом отличие Царства от Республики, Монархии от Демократии.

Но и в том, и в другом случае значимость лица и его атрибутов - в отношении к нему сограждан. И это справедливо касательно любого фрагмента публичного быта.

Можно, конечно, объяснять значимость публичной вещи (а именно таков скипетр царя) присутствием в ней "божественной субстанции", но беда в том, что это объяснение вторично по отношению к ЗНАЧИМОСТИ, - можно, ведь, и не объяснять....

Кроме того, Хюбнер обязан учитывать, что имеет дело с Поэзией. И когда Гомер описывает историю царства Агамемнона как историю его скипетра, то это, прежде всего, ПОЭТИЧЕСКИЙ ТРОП, а вовсе не "мифическая система мышления древних греков".

Их мышление ничем не отличается от нашего. Больше того, оно образует базис нашего мышления, поскольку мы - наследники античной культуры.

В частности, мы наследуем и общественный быт эллинов. И в нашем обществе - точно так же, как в античном - существуют комплексы публичных отношений, обнаруживающихся в феноменах Кидоса, Тиме, Олбоса и т.п.

Так, например, имярек носит звание Академика (эллинское слово, между прочим) и актуально является Академиком, владеет академическим имуществом (квартирой в Академгородке и академической дачей) не потому, что в него налили особый ученый эфир "академнос", а потому, что другие значимые и авторитетные люди, члены Академии, признают его академиком, почитают за такового. И это почитания распространяется за стены Академии на публику в целом, благодаря авторитету академиков.

Те же академики могут лишить конкретного имярека звания Академика, изгнать его из стен Академии, отнять академическое имущество, и тем самым обесчестить его.

(Как и в Древней Элладе, где лишение достоинства воина сопровождается отнятием его снаряжения. И, напротив, обретение снаряжения воина сопряжено с обретением достоинства.)

Это говорит о том, что достоинство Академика, его Тиме, находится не в нём самом, а в отношении к нему других людей. И здесь мы ничем не отличаемся от древних эллинов.

Всё сказанное теперь нами о "Тиме" и "Кидосе" как феноменах публичной жизни Хюбнеру, к сожалению, недоступно, и он продолжает развивать свою теорию божественного эфира.