Чтение онлайн

И передо мной на стол лёг «Справочник начинающего некроманта». Уже через четверть часа я имел возможность убедиться в правоте домового, читая:

«Необходимо понимать, что необученный, едва инициированный маг и, в особенности некромант, не умеющий ещё управлять собственным хранилищем маны, рискует во время затратных магических практик расходовать физические ресурсы своего организма, что может приводить к быстрому, а в некоторых случаях — к моментальному! — истощению»…

Вот так. Хочешь похудеть? Спроси меня, как. Идешь на кладбище, читаешь Прокоповича, поднимаешь нескольких покойников, после чего десяток кил бесполезного сала — как корова языком. То есть, еще пару-тройку раз так колдануть — и стану стройным и красивым. Ага, и с колом в заднице.

В дверь постучали. Посмотрел на часы: полночь. Хм. Кто это там? Давешние мертвецы, не утерпев, пришли требовать новой работы? Открыл. Обалдел: за дверью стоял улыбающийся до ушей Панфилов, с ним два милиционера. Все трое пьяные настолько, что загадка, как на ногах-то стоят.

— Вы это что здесь? — опешил я.

— Иваныч! Слушай, вот, значить, какой анекдот, прямо тебе для газеты! — заржал старик. Стражи порядка с красными рожами сдержанно хихикали. — Так вот, значить. Это, заходит Бабай Сархан в курятник…

— Стоп! Господа, а что вы делаете у меня дома? И кто охраняет артефакт?

— А, кому он нахрен нужен, — махнул рукой Панфилов. — Нам всё объяснили! Пришел, значить, анженер, объяснил, что эта хреновина — она как батарейка, только старая очень, времён первых Грозных. Магиццкая, во. Значить, любому простому человеку, как мы с тобой, с нее ни горячо, ни холодно, так что бояться нечего, да и охранять незачем. Душевный мужик, слушай, байки у него — я т-те дам! А самогон — слеза! Не, это, ты анекдот слушай! В сам-раз для газеты твоей подойдёт — ну, там, рядом с крестословицей. Значить, заходит Бабай Сархан в курятник…

В ужасе метнулся я к рюкзаку, схватил фонарь, и, оттолкнув пропойц, как был, в халате и тапках, рванул на Кладбищенскую. Разумеется, никакого артефакта в яме больше не было.

Челобитная князя Ромодановского достигла Разрядного приказа, была там всесторонне рассмотрена, после чего довольно быстро, из-за исключительной серьезности вопроса, взлетела на самые высокие властные вершины. И вот теперь на нее пришел ответ — и отнюдь не в письменном виде.

Старый князь с горечью смотрел в окно. За последние пять минут за воротами приземлились четыре конвертоплана, воздушный шар с гербом Белосельских- Белозерских и громадная птица Гамаюн — это, понятно, вдовая княгиня Серебряная прилетела. Как? Почему? За что? Впрочем, ответ он получит очень скоро…

Юрий Григорьевич посмотрелся в зеркало, поправил воротник и твердой походкой направился в парадный зал. По пути встретился Шаптрахор — в полном доспехе, с обнаженным кардом в руке.

— Ты это чего? — удивился князь.

— Пойду давить кишки наружу! — зарычал урук. — Всех убью, один останусь!

— Отставить! — в голосе старика даже не сталь лязгнула, а легендарный кхазадский мифрил. — Скройся с глаз. Умереть всегда успеем. Это Грозный, против него мы никто. Открыть ворота!

Три удара в дверь. Чуть приглушенный голос:

— Слово и дело государево!

— Слушаю и повинуюсь, — громко, но безжизненно ответил Ромодановский.

И они вошли. Проклятая ведьма старуха Серебряная, гений темных искусств. Весельчак-аэромант Белосельский-Белозерский. Молодой некромант из Великого княжества Кшиштоф Радзивилл. Выглядящая легкомысленной дурочкой циничная светлая мерзавка Алиса Селезнева. Отряд до зубов вооруженных эльфов-лаэгрим. Опричники. Целовальник Разрядного приказа. И впереди всех — он. Рыжий. Грозный-младший. Феодор Иоаннович.

В оглушительной тишине прозвучали слова царевича:

— Царь и великий князь Иоанн Иоаннович за самовольное пресечение древнего княжьего рода на холопа своего Юрку Ромодановского опалу свою царскую налагает! И приговаривает! Тому Юрке имения своего не покидать! Волшбы и пагубы ни которыми делы не творить! Иначе государева опала заменена будет на смерть лютую!

Сидевший в кресле Ромодановский склонил голову. По щеке поползла слеза.

Феодор Иоаннович повернул голову в пол-оборота и бросил:

— Оставьте нас.

Быстро, но без суеты все вышли за дверь. Царевич подошел к старому князю.

— Ты кем себя возомнил, пёс, дурак старый?!

Ромодановский был раздавлен. Ромодановский был уничтожен. Ромодановский плакал. Но он оставался князем. И потому, хоть и с огромным усилием, голову вскинул гордо и посмотрел царевичу в глаза.

— Я — последний князь Ромодановский, царевич, — срывающимся голосом проговорил старик. — Нет у меня детей боле. Погибли. А бездари не наследуют титул. Не нужны мне бездари!

— Бездари, говоришь? На! Читай! — и Грозный бросил на колени князя газету с обведенной статьей о явлении утопленников в городе Алексине.

— Но… но как же это? — поднял глаза ошеломленный князь. — Не может быть!

— А вот так! И получается, если это не твои проделки, конечно, что больше некому! Уж больно редкая у вас специализация!

— Но он же… бездарь!

— Был бездарью, дурачина, да весь вышел! В общем, так. Я могу доставить его сюда… ну, скажем, через полчаса. Но тогда тебе не жить, вину перед отцом моим ты не искупишь. Или ищи его сам. Если найдешь и к службе государевой приведешь — снимется с тебя опала. А с сыном сам договаривайся, прощение вымаливай — то твоя печаль. Внял ли?

— Внял, царевич…

— И что выбрал?

— Найду я его, — опустился Ромодановский на колени и перекрестился. — Вот те крест, Феодор Иоаннович, отыщу я наследника.

— Но не медли: необученный некромант в земщине долго не проживёт! А закон един для всех! До первого сентября сроку тебе — далее не взыщи! — громыхнул Грозный, развернулся и вышел.

Старый князь долго еще молча, склонив голову, стоял на коленях в пустом парадном зале. Губы его время от времени шевелились — то ли звал кого, то ли прощения просил, то ли просто молился — не разобрать. Наконец поднялся, выпрямился — гордый, целеустремленный, деятельный.

— Родион!

Управляющий возник как по волшебству.

— Родион, мы в опале. Магия в имении запрещена. Необходимо как можно быстрее отыскать княжича Фёдора Юрьевича.

— Понял, — кивнул управляющий.

— Как звали того молодого ухаря, что помогал нам с расследованием краж в прошлом году, напомни?

— Владимир Дубровский, ваше сиятельство.

— Отыщи его и пригласи ко мне. Платим, сколько ни запросит, не торгуемся.

— Будет исполнено, ваше сиятельство.

— Кстати, Родион. А где наш арагонец? Что-то я его давно не видел.