Чтение онлайн

Лариса продрогла до судорог, но пистолет из рук не выпустила и все время, пока Никита возился с трупами, бдительно смотрела по сторонам. В любое время киллеры могли получить подкрепление, и надо было встретить противника огнем. Стрелять она, худо-бедно, умела, но вряд ли ей удастся в кого-нибудь попасть. Зубы стучат, руки трясутся, тут не до меткости, тут бы тревогу поднять и Никиту об опасности предупредить.

Никита наспех забросал покойников камнями и ветками, забрал у Ларисы пистолет. Они видели тропинку, по которой киллеры спустились к морю, но Никита пошел в другую сторону.

— Мне холодно! — захныкала Лариса.

— Я знаю.

Никита остановился, снял с себя и набросил на нее свою мокрую куртку. И тут же продолжил путь.

— Не помогает!

— Я знаю.

— Если ты все знаешь, скажи, почему мы в большой заднице?

Никита не ответил.

— Почему ты молчишь? — истерично спросила она.

— Берегу дыхание. И тебе советую.

— Дыхание бережешь?! Сейчас нас «замочат», и не будет никакого дыхания!

— Значит, не будет.

— Это все из-за тебя! — Лариса захлебывалась в собственной истерике, но ничего не могла с собой поделать. Да и не особо пыталась взять себя в руки. Сначала ледяной водой ее накрыло, теперь вот психоз накатил.

— Тихо!

Никита вдруг сгреб ее в охапку и положил на землю. Это означало, что где-то рядом он увидел смерть. А умирать Лариса не хотела, поэтому и затихла.

— Пошли!

Он помог ей подняться на ноги и снова потащил за собой.

— А зачем тихо? — возмущенно спросила она.

— Затем.

Тревога оказалась ложной, и Лариса поняла, зачем Никита так жестоко пошутил над ней. Одним клином он выбил другой, избавив ее от истерики. Ее даже перестало колотить от холода, хотя вряд ли это надолго. Мало того, она даже почувствовала вину перед ним.

— Извини.

— Да нет, это ты меня извини, — на ходу бросил он. — Где-то я недосмотрел.

— И что теперь делать?

— Ноги уносить. А там будет видно…

Чтобы выйти к городу, им нужно было добраться до шоссе, откуда они пришли, или перевалить через гору — невысокую, но сплошь покрытую низкорослым лесом. Никита выбрал второй путь…

Волк — зверь умный, поэтому в его норе должен быть запасной выход. Никита, может, и не волк, но и зайцем он себя не чувствовал. В доме, который они снимали с Ларисой, тоже имелся путь отхода, им же и проложенный, но сейчас он продвигался по нему в обратном направлении. Не отступал он, а, напротив, атаковал.

Пистолет Стечкина — отличная вещь, но, увы, Никита проник на задний двор с пустыми руками, оружие пришлось оставить Ларисе. На нем кровь двух наемников, но если ее вдруг примут менты, Никита возьмет вину на себя. Если, конечно, ему не суждено погибнуть в ближайшее время…

Тихо в доме, свет не горит, и ночь спокойная — комфортная прохлада, ни ветерка, ни дождинки. Только слышно, как неподалеку шумит море.

Он хорошо помнил, как и почему Фоган поручил ему сына. Никиту тогда подвело чутье, ему померещился киллер на крыше дома, закрыть босса своим телом он не мог, так как находился не с той стороны, поэтому навалился на него и с силой втолкнул в машину. Фоган тогда больно стукнулся лбом о подголовник, но ругать Никиту не стал. И даже умалять его достоинства не стал, просто счел, что он не в состоянии выдержать конкуренцию с новым начальником охраны, и вверил ему своего сына. Никита тогда был чуть ли не единственным человеком, которого уважал Макс. И которого потом предал…

Зато сегодня чутье не подвело Никиту. Он сразу почувствовал опасность от двух подозрительных туристов, поэтому вовремя достал ствол. И сейчас у него ощущение, что в доме никого нет. Окна темные, во дворе ни души.

А ведь Никита надеялся, что в доме засада, поэтому и пришел сюда. Неплохо было бы взять «языков», допросить, узнать, кто направил их сюда. А заодно уменьшить численность врагов… Но если в доме никого нет, то все равно он не зря сюда пришел. Никита осторожно подошел к яблоневому дереву, под которым у него была спрятана герметичная пластиковая коробка с оружием, деньгами и липовыми документами. Два миллиона рублей в четырех банковских упаковках, тридцать тысяч долларов и, главное, второй пистолет Стечкина, который так ему нужен в создавшейся ситуации. Надо забрать коробку и поскорее валить отсюда к Ларисе, посмотреть, как она там.

Вдруг он почувствовал опасность и представил себе, как враг подкрадывается к Ларисе, окружает ее, готовится к штурму… Заспешил Никита, засуетился и прозевал подозрительной шевеление за спиной. Попытался среагировать на угрозу, но было уже поздно.

На голову опустилось что-то тяжелое, и сознание стало угасать.

Хоть и смутно, но Никита ощущал, как его укладывают на землю, связывают руки. И еще его о чем-то спрашивали, но слова растягивались в глухой закадровый гул, и он ничего не понимал.

Но постепенно чей-то потусторонний голос обрел четкие формы.

— Клоп, давай, сходи за нашатырем.

Никита осторожно приоткрыл глаз и увидел невысокого худощавого мужичка в камуфляже, голос у него густой, глубокий, зычный.

— Куда сходить? — спросил высокий широкоплечий детина.

Здоровый он, этот Клоп, не в пример своему напарнику, а вот голос подкачал. Высокий голос, почти женский.

— В доме посмотри. Или в машине… В машине должен быть.

Клоп ушел, а худощавый присел над Никитой. Надавил пальцами на шею, нащупывая нервный узел. И ведь нащупал, надавил на него, но в чувство пленника не привел. Вернее, результат не проявился.

Никита притворялся, и даже знал, зачем это ему нужно. Он лежал, связанными за спиной руками цепляясь за траву, которую мог вырвать с куском вырезанной уже земли. Под этим куском и лежала коробка, открывалась она легко, а пистолет был готов к бою. Только не сможет он добраться до «стечкина», пока рядом этот гоблин.

— Ничего, оклемаешься, — себе под нос проговорил мужичок. — Нам спешить некуда.

Действительно, ночь длинная, погода хорошая, никто не беспокоит. А если вдруг появится Лариса, так она злодеям и нужна. Только не появится она. Они сами собираются к ней, поэтому и хотят привести Никиту в чувство, чтобы допросить его.

Мужичок проверил, как закреплены веревки на его руках и на ногах, только затем отошел в сторонку.

Никите некогда было благодарить судьбу, которая предоставила ему шанс. Он сорвал дерн, вытащил коробку, достал пистолет. Трудно ему пришлось со связанными руками, но все-таки он справился со своей задачей. Чтобы выстрелить, нужно было извернуться, навести пистолет на цель, но тут со стороны дома послышались шаги, да и мужичок уже приближался.

— Я не понял, Бочкарь, ты чо, обверзался со страху? — негромко и глумливо засмеялся Клоп. — А я думаю, зачем это ты меня за нашатыркой послал!

— С какого, ля, страху? Кого бояться, этого кабана позорного?

— Ну, позорный не позорный, а Стревеня и Полуху завалил.

— А мы его завалили. Нашатырь принес?

— Да нет ничего. Сам очухается…

Никита лег на спину, закрывая телом вскрытую коробку и пистолет в руке, открыл глаза. Голова трещала после удара, и стальной кожух пистолета впивался в позвоночник. Но стрелять еще рано, сначала надо дождаться, когда Бочкарь и Клоп окажутся друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Некогда ему будет переводить огонь с одной фигуры на другую.