Чтение онлайн

Она понимала, что в это дело ей лучше не влезать, но жаба не давала покоя, поэтому Аркаша получил задачу выйти на Годовикова и договориться о встрече. Все-таки решилась она бросить вызов могущественному противнику, но сделала это очень осторожно.

— У вас не должно быть к нам никаких претензий, — покачал головой Годовиков.

— Тогда мне придется высказать все претензии через суд. Есть показания Ларисы Фогаревой, есть люди, которые видели вас двадцать пятого июля в здании следственного изолятора… Думаю, прокуратура с удовольствием займется этим делом.

— Ну что ж, игра так игра. Значит, ставка с вашей стороны — сто миллионов долларов. Мы принимаем ее, — едва заметно усмехнулся Годовиков.

— Это не ставка. Это цена вопроса.

— Это ставка. Если возьмет ваша, вы получите сто миллионов, если возьмет наша — вы потеряете сто миллионов. У вас есть сто миллионов? — Он смотрел на Сашу холодно и беспощадно, и от его взгляда у нее по спине пробежали мурашки.

Она вовсе не хотела терять свои сто миллионов долларов, а ведь это запросто может случиться, если «Совгоснефть» задействует против нее весь свой административный и материальный ресурс.

— Будут. Как только вы заплатите мне, так сразу и будут, — через силу проговорила она.

— А мы вам заплатим?

— А у вас есть выход?

— Выход есть всегда… Вас, кажется, обвиняли в убийстве Максима Фогарева? — хищно улыбнулся Годовиков.

— При чем здесь это? — похолодела Саша.

Она принимала в расчет, что так просто «Совгоснефть» свои позиции не сдаст, и готова была к шантажу и провокациям, но все равно ей стало не по себе.

— При том, что я не понимаю, почему вы оказались вдруг на свободе. Думаю, следствие допустило ошибку, и, надеюсь, эта ошибка будет исправлена.

— Никакой ошибки нет, — едва ворочая одеревеневшим вдруг языком, проговорила Саша.

— Прокурор разберется… Значит, сделку с Фогаревой мы заключили в следственном изоляторе, после гибели ее мужа?

— Да, в изоляторе, после гибели…

— Значит, у нас был доступ в следственный изолятор. Что ж, неплохо было бы проверить, может, у нас действительно есть выход в это учреждение. Думаю, начать надо с гражданина Левшина… Что он там говорит о вашем участии в убийстве Максима Фогарева?

— Пытаетесь меня запугать? — вне себя от страха пробормотала Саша. — Напрасно… Вы должны понимать, что сто миллионов — это гораздо меньше реальной стоимости акций…

— Да, я это понимаю. Но не понимаю, зачем я должен это понимать, — спокойно продолжал Годовиков. — Сделка с Ларисой Михайловной Фогаревой заключена одиннадцатого июля две тысячи шестого года, и есть множество свидетелей, которые это подтвердят. И если вы решили довести дело до суда, мы выдвинем встречный иск на сто миллионов. Вы ответите за свою клевету… Впрочем, потерей для вас это не станет. В пожизненном заключении деньги вам не понадобятся.

— Не надо меня запугивать! — в состоянии, близком к истерике, выплеснула Саша.

— Я вас не запугиваю и даже не предостерегаю. Я просто предсказываю вам ваше будущее. Так все и будет, и не важно, отзовете вы свои претензии или нет…

— Как это не важно? — запаниковала она.

— Вы бросили камушек, в ответ получите камнепад. Эту лавину не остановить, — совершенно невозмутимо произнес Годовиков.

— Не надо мне угрожать!

— Извините, но мое время вышло.

Он поднялся со своего места и направился к выходу. Саша смотрела на него, не в состоянии поверить в происходящее. Этот человек должен был предложить ей сдать назад, объяснить, почему она должна сделать это, но нет, он спокойно уходит. Он прокукарекал, и никто уже не в силах предотвратить рассвет…

Годовиков ушел, и Саша оцепенело уставилась на дверь, которая закрылась за ним. Она еще не пришла в себя, когда появился Аркаша.

— Ну что?

Этот вопрос привел ее в чувство, только вот отвечать на него не хотелось. Да и не в том она была состоянии, чтобы адекватно соображать.

Она поднялась, вышла из кабинета и покинула ресторан. Возле своей машины непроизвольно вжала голову в плечи. Вдруг уже где-то ее поджидает снайпер?

Аркаша обогнал ее, открыл дверь, сел рядом, велев Бобу ехать на Рублевку.

— Может, все-таки скажешь, что произошло?

— А сам не понял? — огрызнулась Саша, глядя на Боба.

Крепкий он парень, с виду мощный, но молодой и бестолковый. Это ведь он привел на хвосте Никиту. Накосячил, но до сих пор водит ее машину. И Лелик в той же обойме, хотя и проворонил Никиту. Да и сам Аркаша облажался… Но, увы, кроме него, у нее не было человека, на которого можно было положиться. Аркаша усилил ее личную охрану двумя профессионалами, но ведь и этого мало. Саша уже точно знала, что мало…

— Проблемы?

— Еще какие… Для начала эти козлы надавят на Диму. Поверь, возможности у них для этого есть. Меня посадят. Меня посадят надолго! Слушай, а может, ты этого добиваешься? — истерично взвизгнула она.

Действительно, может, Аркаша спит и видит, как остаться на хозяйстве вместо нее.

— С чего ты взяла? — искренне возмутился он.

— Зачем ты устроил мне эту встречу?

— А кто меня об этом просил? Ты просила!

— А остановить меня не мог? Почему ты меня не отговаривал?

— Ну ударь меня.

— И ударю!

Саша стукнула его кулаком по плечу раз, другой, и он даже не попытался ее остановить. Но это ее не успокоило, а, напротив, разозлило. Она стала бить его с еще большей силой, но, в конце концов, просто выбилась из сил и затихла.

Высокие кованые ворота под бронзовой аркой с гербами разъехались в стороны, когда «Мерседес» подъехал к ним. Саша глянула на дюжего охранника, контролировавшего въезд. Парень не заискивал перед ней, он просто исполнял свою работу, всматриваясь в даль, из которой приехала она в сопровождении джипа с телохранителями.

Еще один охранник сидел на проходной за мониторами. И по двору прохаживался парень в черном костюме с рацией в руке. А двор большой, с архитектурно-парковым ансамблем, с мраморной статуей в центре круглого фонтана. И дом огромный, настоящий дворец. Одной только мебели на несколько миллионов долларов… И зачем только Саша сунула руку в осиное гнездо? Жила бы сейчас в полное свое удовольствие, горя не зная, а так ей придется трястись от страха за свою жизнь или, по крайней мере, свободу.

— Охрану надо усилить, — сказала она, когда машина остановилась перед большим полукруглым крыльцом.