Чтение онлайн

— Аркадий где? — стараясь казаться суровой, спросила она.

— Он вам больше не нужен, — усмехнулся Ковшов.

— Я спрашиваю, где он?

— В гостевом доме, ждет, когда вы его уволите и рассчитаете.

— Я серьезно!

— И у меня нет никакого желания шутить. — Годовиков отрезал ножом кусочек запеканки и ловко, не опуская головы, отправил его в рот.

— Тогда я вас слушаю.

— Не будем спешить…

Сначала он позавтракал, затем отпустил экономку, вслед за которой отправил и Ковшова. Судя по всему, тот должен был оградить предстоящий разговор от посторонних ушей.

— Вы должны подать на меня в суд, — сказал Годовиков. — Как только это случится, мы пойдем с вами на мировую.

— Зачем? — в недобром предчувствии спросила Саша.

— Чтобы вы получили свои акции.

— Вам какая от этого выгода?

— Выгоды не будет, мы понесем убытки. В размере ста миллионов долларов, но мы готовы к этому.

— И в чем будут состоять ваши убытки?

— В той сумме, которую мы вам заплатим за ваши акции.

— Вы собираетесь купить их у меня за сто миллионов? — не понимала Саша.

Вроде бы она получила возможность получить за свои акции хотя бы часть от их реальной стоимости, но, с другой стороны, не хотелось быть потерпевшей. Как ни крути, а сто миллионов — это грабеж, причем средь бела дня.

— Нет, за сто пятьдесят, — покачал головой Годовиков.

— А почему в убытке сто миллионов?

— Хороший вопрос. И у меня есть хороший на него ответ. Мы должны вернуть пятьдесят миллионов, которые получила от нас Лариса Фогарева. Суд постановит их вернуть, судебные приставы наложат на них арест.

— Вы считаете, что меня это должно радовать? — Саша пыталась бороться с наползающей улыбкой, но ей это плохо удавалось.

— А разве нет? Разве вы не хотите наказать Ларису? — усмехнулся Годовиков.

— Ну, это мое личное желание. К предполагаемой сделке оно не имеет никакого отношения.

— Имеет. Очень даже имеет. Пока мы не найдем Ларису, вы не сможете подать в суд. Во-первых, она свидетель по этому делу, а во-вторых, мы должны знать, где наши деньги…

— Я вас понимаю, — кивнула Саша.

— Тогда ты должна мне помочь ее найти, — перешел на «ты» Годовиков.

— С удовольствием, но я не знаю, где она, знаю только, что она уехала с Никитой.

— Кто такой Никита и что ты про него знаешь?

— Кое-что знаю, но где он сейчас, неизвестно.

— Ничего, мы сами его найдем. Но нам нужна самая полная о нем информация. Понятное дело, что ты всей полнотой не обладаешь, но, как говорится, с миру по нитке…

— Ну, что знаю, скажу…

Саша понимала, что ввязывается в какую-то нехорошую игру, но ведь она и без того попала в полную зависимость от Годовикова, и вряд ли ложка дегтя испортит бочку дерьма… 

Не имея доступа к банковскому счету, деньги с него не снимешь. Но этот счет можно отследить, и через него выйти на владельца. Именно этого Лариса и боялась. Саша Непушкина могла прийти в себя в любое время, а средства позволяют нанять ей серьезных людей, которые начнут охоту за деньгами. И пока она не опомнилась, Лариса постаралась обналичить свой капитал. Никита сначала уговаривал ее не рисковать, но потом сдался. Ею овладела «золотая лихорадка», и Никита, не будь дураком, не стал бороться с ней. Зачем, если в погоне за деньгами Лариса забыла о наркотиках, и в ледяном душе перестала нуждаться.

Одним траншем пятьдесят миллионов не снимешь, а частое появление в одном и том же банке могло закончиться большим конфузом, но Лариса все-таки рискнула. И довела-таки эту партию до логического конца. Они только что с Никитой оставили в банковском депозитарии последний транш в пять миллионов долларов.

Машина плавно катилась по Ленинградскому шоссе, двери заблокированы, хвоста нет.

— Может, построим отель здесь, в Москве, на все пятьдесят миллионов? — спросила Лариса, наслаждаясь послегрозовой тишиной.

Большую работу они проделали, девять частей, по пять миллионов в каждом, устроены в банковские депозитарии, разбросанные по всей Москве. В рост эти деньги, увы, не идут, зато тайна вкладов гарантирована. А проценты на эти капиталы Лариса накрутит, переждет момент и вложит их в акции успешных предприятий. Но еще лучше, если она вложит эти деньги в рост через собственный бизнес. Но как быть, если она решила больше не лезть в эту мутную воду?

— Мы же решили, что займемся этим на море. И зачем нам такой большой отель? — заметил Никита.

— Большой отель? За пятьдесят миллионов? Большой отель за такие деньги не построишь. Но можно привлечь инвестиции, взять кредит в банке…

— А это не одно и то же?

— Да нет, не совсем, — вздохнула Лариса.

Увы, но бизнесмен из Никиты неважный. В одном он только преуспел — еще до заключения купил участок под строительство своей мечты. Отель он так и не построил, зато земля многократно выросла в цене, и ее запросто можно продать за полтора миллиона. Но продать он ее так и не решился. И в Приморске ничего не купил. Все присматривается, принюхивается. Это хорошо, что он боится продешевить и переплатить, но такими темпами большие дела не делаются.

— Кредит — это наши деньги, они останутся в нашей доле. А инвестиции — это минус из нашей доли. Но это не страшно. Главное, чтобы эти инвестиции не превысили блокирующий процент. Чтобы инвестор не мешал нам потом работать…

— Разберемся, — перебил ее Никита. Похоже, он мало что понял, но вникать ему не хотелось.

— Да, разберемся…

Нет, нельзя ставить его к штурвалу, а то корабль на мель сядет. Его дело — безопасность плаванья обеспечивать, а управлять Лариса будет.

— Можно большой отель построить, я не против, — в раздумье проговорил он. — И с инвестициями, с кредитами… Только не в Москве.

— Ну, можно в Питере, — пожала плечами Лариса.

— А почему не на море?

— Потому что там ярко выраженная сезонность. Летом пик, а зимой — пшик. Дохода зимой не будет, а содержание объекта влетит в копеечку. А в Москве зимой и летом — одним цветом…

— Все равно в убытке не останемся…

— Тебя простое воспроизводство устраивает, а надо к расширенному стремиться. Простое воспроизводство — на пожрать и погулять, а расширенное — это новый отель, за ним другой… Страна развивается, народ богатеет, надо пользоваться моментом. Здесь построим и расширимся, затем и до моря дойдем. Дом там на высокой скале поставим, с лифтом до пляжа, будем с высоты морскими закатами любоваться. И Москвой оттуда управлять будем.