Автостопом через Африку
Шрифт:
По краям основного потока струились десятки небольших струй, образуя маленькие протоки водопада, но не менее высокие. Если встать возле них на краю, то внизу видны красивые радуги.
Пока любовался, пришла парочка японских туристов лет 19-ти, мы познакомились и сфотографировались на самом краю водопада.
Вода была прозрачная и теплая. Я переплыл несколько относительно слабых проток и добрался по камням до главного русла. Здесь можно было бы фотографировать только подводным фотоаппаратом. Воздух так сильно насыщен водяной пылью, что трудно дышать.
Аккуратно погрузившись в главное русло Замбези, позволил реке поднести меня к самому краю бездны. Лежа на животе, уцепившись за камни пальцами ног, я смог вытянуть голову в бездну и заглянуть в самое жерло слива. Смотреть вниз было и страшно и интересно — в белый водяной туман уносились тысячетонные струи прозрачной воды, дно каньона походило на бурлящий каменный котел.
Насмотревшись в водопад до головокружения, поплыл обратно к острову. Тут и открылось назначение охранников. Двое из них выбежали к реке и стали кричать:
— Опасно! Опасно! Выходи на берег!
— Почему? Где опасность? — Не понимал я их волнения. — Я хорошо умею плавать!
— Гиппопотам! Сзади! — И охранник показал руками характерный жест, как бегемот открывает и захлопывает свою огромную пасть. Я тут же поспешил к берегу.
— Что, действительно бегемоты опасны?
— Да-да. В этом году уже два раза хватал купающихся за пятки!
— Но здесь же камни и мелко…
— Кто его знает, что у них на уме. Но нам велят предупреждать всех купающихся об опасности.
Как всегда, после купания, проснулся аппетит. Я вспомнил, что сегодня даже не завтракал.
После обеда, вернулся «на материк» и оставил рюкзак в магазине сувениров. По длинной и сырой лестнице спустился в глубокое ущелье, которое выходило к реке между водопадом и мостом. Здесь были настоящие тропические джунгли — лианы увивались вокруг пальм, вдоль тропинки росли растения, напоминавшие наши комнатные алое.
Целая стая обезьян лакомилась дикими финиками. Бабуины не боялись людей, и даже неохотно уступали дорогу. Постепенно ущелье расширилось, тропинка исчезла, через нагромождения камней я вышел к реке.
Здесь я повторно искупался, уже в «нижнем течении» Замбези, в 200-х метрах от водопада.
Прямо над моей головой каньон реки пересекал мост. Когда лег спиной на воду, от моста отделилась человеческая фигурка и с криком полетела вниз. Пролетев около 100 метров, тело натянуло резиновый канат и, не достав воды всего около двадцати метров, с еще большим криком человек полетел вверх ногами, теперь уже за счет упругости резинки. Когда несчастный проболтался так вверх-вниз минуты три, с моста спустился еще один человек, на этот раз на стальном тросе. Он схватил прыгуна руками за ноги, после чего обоих вытащили тросом наверх.
Накупавшись, я пошел наверх, чтобы сфотографировать аттракцион с моста.
— Добрый день. Можно мне выйти на мост, не имея визы Зимбабве. — Спросил я в окошечко замбийской таможни.
— Ты — русский? — Догадаться легко. Все остальные белые и черные люди, могут путешествовать без визы.
— Да. Но я хочу только сходить на мост, чтобы сфотографировать.
— Нет проблем. Оставь мне свой паспорт, вот тебе квитанция. Заберешь его, когда пойдешь обратно.
— Хорошо. Тогда я оставлю у Вас еще и свой рюкзак. Идет?
— Ну ладно. Заноси сюда.
Пешком вышел на мост. Удовольствие сигануть с самого высокого в мире атракциона «Джамп» стоило 90 долларов и была очередь желающих. Прыжок снимался на видеокамеру.
Как раз у меня на глазах две американских девушки прыгали связавшись друг с дружкой. Я заснял их полет вниз головой.
Обратно, от таможни до Ливингстона доехал на грузовике, придерживая в кузове холодильник.
В магазине купил 0,5 л. холодного сока за 1250 квача. Дешевле никакого питья не было — туристическое место, да и эта бутылочка стоила 1300, но 50 квача мне великодушно простили. К 18–30 выпил сок и стоплю на выезд из города, чтобы там переночевать в палатке, подальше от полиции и туристов. Останавливается «Лендровер». Водитель смуглый, а три пассажира в грязной рабочей одежде — черные.
— Гуд ивнинг. Айм тревелер фром раша… — Начинаю свой привычный разговор с водителем.
— Откуда откуда? Из России? — Переспрашивает водитель на чистом русском.
— Йес… Из Дубны московской области… — Ошарашено отвечаю я.
— А я из Ташкента — Отвечает водитель. — Ты что здесь делаешь?
— Вообще то, путешествую автостопом. А сейчас еду за город, чтобы переночевать в палатке.
— Давай ко мне, переночуешь у меня в guest-house.
— С удовольствием. Поехали.
Выяснилось, что житель Ташкента по имени Кабул уже шесть лет строит в Замбии различные объекты. Сейчас как раз ему нужно заехать на строительство школы.
На стройке все черные рабочие сидели и «курили», только вместо «Беломора», как мне показалось, они употребляли кое-что покруче. Кабул вышел из машины и стал убеждать их разгружать машину с досками. При этом он использовал те самые русские-народные слова, которые так хорошо запомнил вчерашний грек. Когда Кабул вернулся в машину, я рассказал ему о вчерашней встрече с греческими электриками.
— …вот и получается, что они запоминают только ругательства.
— А как еще с ними разговаривать? — Все никак не мог успокоиться Кабул — Они же по- другому не понимают!
— А ты по-английски пробовал?
— Пробовал. Только один из пятерых знает английский. Они же даже в школе не учились — строители.
— Но ведь они запоминают только ругательства и потом будут применять их где надо и не надо.
— Так и есть. Я уже слышал, как они и между собой по-русски ругаются.
— Да уж. Завидное проникновение русского народного языка в африканскую культуру. — Заметил я, когда мы въезжали в ворота «гостевого дома».