Чтение онлайн

— А я вам говорю, что мой сын заколол этого негодяя его же ножом с «Упырём» и перебил всех его людей, — распалялся принявший на грудь отец.

После обеда мужчины разбились на группы, чтобы выпить по стаканчику и выкурить по трубке. Часть отправилась в курительную комнату, где все не могли поместиться по определению. Другие устроилась в карточной, за одно решив расписать пульку. Третьи, и мой отец в том числе, расположились в достаточно просторной библиотеке.

— А после ещё и волколака добыл, — с явным сомнением произнёс Акульшин.

— Этого я не говорил. Он убил двух волков из его свиты и подстрелил третьего, с самим волколаком схватился в рукопашную, и чем закончилось бы дело не знаю, потому что вмешался и сдёрнул с него зверя, — уточнил отец.

— Мальчик четырнадцати лет, перебил матёрых разбойников и в одиночку отбился от четырёхрангового волколака со свитой, — покачал головой Симаков.

— Может и отбился бы, этого я не знаю, потому что вмешался, — гнул своё отец. — А разбойников, да, перебил.

— И остался жив использовав «Упырь» четвёртого ранга, против его владельца, — всё так же недоверчиво хмыкнул сосед.

— Вы мне не верите?

— Но вас, Тимофей Сергеевич, ведь там не было.

— Хотите сказать, что моя супруга лжёт?

— Нет, что вы. Просто полагаю, что убитый разбойник всё же имел третий ранг, а не четвёртый, — открестился от подобного Симаков.

— А как же тогда шрамы на лице моего сына?

— Вот тут-то я как раз допускаю, что Роман мог непроизвольно запустить руны бранного лечения, и в этот момент нанести смертельный удар, из-за чего получился крутой замес и вышло то, что вышло. При этом, сам ваш сын даже мог не осознать, что сделал, ведь он в тот момент пребывал в сильном душевном расстройстве, — вновь влез Акульшин.

Я слушал разговор мужчин, удовлетворённо кивая в такт высказываемым аргументам. Меня полностью устраивало, если соседи сами найдут сто и одно объяснение произошедшему. Хотя бы потому что это позволит избежать внимания к моей персоне. Вот лишнее это, от слова совсем. Правда.

Чтобы не быть уличённым в подслушивании, я поспешил ретироваться от двери в библиотеку и направился к лестнице, намереваясь подняться в свою комнату и продолжить работу над рисунком.

— Ты куда? — перехватила меня матушка на лестнице.

— К себе. Порисую до начала бала.

— Роман, это по меньшей мере невежливо, когда дом полон гостей, — недовольно заметила она.

— Прости, но я устал от того, что все пялятся на меня как на диковинку. И нет, не стоит возвращаться к разговору о лекаре. Просто сейчас мои шрамы это диковинка. Чуть позже, когда попривыкнут, перестанут обращать внимание.

— Ромашка…

— Всё нормально, матушка. Мне нужно немного времени, чтобы перевести их внимание на что-то другое.

— Что ты задумал?

— Это сюрприз.

— Не запирайся в себе, Ромашка.

— И не подумаю, матушка. Не переживай.

То, что повышенное внимание меня напрягает, это факт. Но и в том, что это не перерастёт в фобию или комплексы, я тоже не сомневаюсь. Во-первых, мне известно, что избавиться от этих отметил на лице вполне возможно. А во-вторых, мне это уродство только на руку.

В своей комнате вновь вооружился карандашами и картоном с недописанной работой. Оценив объём, который успел сделать за три часа, я пришёл к выводу, что если не отвлекаться, то успею закончить ещё до темноты. И дело вовсе не в режиме аватара, способствующем высокой скорости написания, а в охватившем меня азарте. Я вдруг осознал, что у меня реально получается, отчего охватил такой азарт, что окружающий мир сузился до вот этого листа картона…

На улице наконец стемнело и гости потянулись в зал, откуда уже слышались звуки настраиваемых инструментов. Домашний оркестр для нашего сельского общества удовольствие слишком дорогое. Но содержать в имении по одному музыканту, вполне по карману. Просто во время праздников они составляли сводный коллектив, который и развлекал наше общество. Разумеется их игру не назвать шедевральной, но, как говорится, для сельской местности сойдёт.

— Настя, — позвал я девушку, уже готовую войти в двустворчатую дверь большого дома.

— Да, — обернулась она.

— Обещанный сюрприз, — протянул я ей папку.

— Что это? Так это ты меня рисовал что ли? — улыбнувшись произнесла она.

Две девушки сопровождавшие её, вновь не удержались, чтобы не впериться взглядом в моё лицо. Ну что тут сказать, всё выбивающееся из общего ряда непременно притягивает взоры, а уж уродство так и подавно.

— Господи! — не сумела скрыть своего восклицания Настя.

Она тут же захлопнула папку и стала вертеть головой в поисках нормального освещения. Поняв, что на улице такового ей не найти, вбежала в вестибюль, где помимо люстры имелись ещё и канделябры у зеркала. Газовое освещение для нас пока ещё дороговато, а воск получаем со своей пасеки. Девушки заполошно переглянулись и рванули вслед за Талызиной.

Конечно лучше было бы преподнести ей рисунок при свете дня, но признаться я не ожидал, что именно сегодня у меня получится настолько хорошо. Потому и не утерпел. Впрочем, даже при столь скудном освещении Настя и остальные гости сумели оценить моё мастерство.

Подруга не могла вымолвить ни слова впившись взглядом в изображение. При этом она дышала через раз, словно боялась спугнуть возникшее видение. Заглядывавшие ей через плечо возбуждённо перешёптывались, не в состоянии сдержать свою реакцию на увиденное.

— Словно замерло мгновение, — с придыханием произнесла одна из девушек.

— Никогда не видела такой чёткой светописи, — послышался другой голос.

— Ни одна светопись не способна запечатлеть летящие капли воды, — возразила третья.

— Да о чём вы! Разве не видите, это обычный картон для рисования, — заметила четвёртая.

Я же привалился к противоположной стене, слушая высказывания и не в состоянии сдержать довольной улыбки. Мне всегда нравилось, когда мои работы производили на людей впечатление. И даже понимание того, что до настоящего мастерства мне очень и очень далеко, не могло омрачить охватывавшего чувства удовлетворения. Но сейчас я точно знал, что сумел добиться небывалых для себя высот.

Я нарисовал Настю в момент когда Глеб плеснул в неё воду. Возбуждённая смеющаяся девушка, с блеском в глазах, растрёпанными мокрыми волосами, стекающим по ней струями воды, летящими каплями. Картинка получилась настолько реалистичной, что глаз не отвести. И это при свечах. Что же будет при солнечном свете.

Рисунок какое-то время ходил по рукам, пока Настя не заметила в нижнем левом углу смазанное пятно. Это заставило ей всполошиться, отобрать рисунок и спрятать его в папку.

— Прошу простить, милостивые государи, но это не масло и не свинцовый карандаш, а грифельный, а потому я опасаюсь за сохранность рисунка.