Чтение онлайн

Подумав, как помочь беде, он взял шубу из оленьего меха, повесил ее на задвижку, а полами заткнул как можно плотнее выбитую раму.

– Благодарим тебя, Дагобер... Какой ты добрый, мы так беспокоились, что тебя долго нет!

– Это правда... сегодня ты не приходил дольше обычного, - сказала Роза.

И только в эту минуту обратив внимание на бледность и расстроенный вид солдата, находившегося все еще под впечатлением тяжелой сцены с Мороком, она прибавила:

– Но что с тобой? Какой ты бледный!

– Я?.. нет, дети... я ничего...

– Как ничего? у тебя совсем лицо переменилось!.. Роза права.

– Уверяю вас, что со мной ничего!..
– смущенно твердил солдат, совсем не умевший лгать. Затем он придумал прекрасный предлог, чтобы объяснить свое волнение.
– Если у меня действительно расстроенный вид, так это только страх за вас... за ваш испуг, в котором виноват я сам...

– Ты виноват?

– Да как же... не замешкайся я за ужином, я был бы здесь, когда окно разбилось, и вы бы так не перепугались.

– Теперь ты здесь... не будем больше думать об этом.

– Что же ты не присядешь?

– Сейчас, дети, сяду... надо нам сегодня потолковать.

И взяв стул, он уселся у изголовья кровати. Затем, желая окончательно успокоить девочек, он попытался улыбнуться и прибавил:

– А мы еще не дремлем?.. Покажите-ка ваши глаза!.. Они еще не слипаются?

– Посмотри, Дагобер, - засмеялись, в свою очередь, девушки, широко раскрывая свои без того огромные голубые глаза.

– Вижу, вижу... да и рано им еще закрываться: всего ведь девять часов.

– Нам тоже надо кое-что тебе сказать!
– начала Роза, обменявшись взглядом с сестрой.

– Да неужели?

– Мы должны тебе сделать признание!

– Признание?

– Да, да, именно!

– И знаешь... очень важное признание!
– прибавила Роза с полной серьезностью.

– Признание, касающееся нас обеих!
– добавила Бланш.

– Ну, да уж это само собой разумеется! Что касается одной, касается и другой. Известно, что вы всегда заодно: как говорится, две головы в одном чепце.

– Что ты и приводишь в исполнение, когда натягиваешь на нас капюшон от шубы, - засмеялась Роза.

– Ишь, насмешницы! Всегда за ними последнее слово. Ну, а теперь пора приступать и к признанию... если уж дело идет о признаниях!

– Говори же, сестра!
– сказала Роза.

– Нет, мадемуазель... говорить должны вы! Сегодня вы _старшая в карауле_! Это дело старшей, особенно когда дело идет о такой важной вещи, как признание!

– Ну-с, я жду, - прибавил солдат, желая под насмешливым видом скрыть от детей свои настоящие чувства, вызванные безнаказанными оскорблениями Морока.

Роза, исполнявшая роль _старшей в карауле_, начала рассказ.

6. ПРИЗНАНИЯ

– Прежде всего, мой добрый Дагобер, - с очаровательной лукавой нежностью начала Роза, - раз мы решились тебе во всем признаться, ты должен дать нам слово, что не будешь нас бранить.

– Не правда ли, ты не будешь бранить своих детей?
– так же нежно добавила Бланш.

– Ладно, - важным тоном отвечал солдат, - да, и, признаться, я, пожалуй, не сумел бы этого сделать... За что же можно вас бранить?

– За то, что мы, может быть, раньше должны были все тебе открыть...

– Вот что, дети, - назидательно начал солдат, поразмыслив некоторое время над этим щекотливым вопросом.
– Тут можно предположить два варианта, или вы были правы, умалчивая о чем-то, или нет... Если вы были правы... ну и прекрасно; если же нет... так не будем об этом больше говорить... А теперь я слушаю, рассказывайте.

Совершенно успокоенная столь удачным разрешением трудной задачи, Роза продолжала, обменявшись улыбкой с сестрой:

– Представь себе, Дагобер, вот уже две ночи сряду к нам является гость.

– Гость?!
– воскликнул солдат, резко выпрямившись на стуле.

– Да, обаятельный посетитель... блондин.

– Как, черт возьми, блондин?
– закричал Дагобер, подпрыгивая.

– Блондин, с голубыми глазами...

– Как, черт побери, с голубыми глазами?
– и Дагобер снова подпрыгнул на своем стуле.

– Да, с голубыми глазами, вот с этакими продолговатыми...
– продолжала Роза, отмеривая пальцем чуть ли не с вершок.

– Да, прах его возьми, пусть они будут хоть такой длины, - указал на локоть старый воин.
– Пусть они будут еще длиннее, дело не в этом. Каково?! Блондин с голубыми глазами! Да что же это все значит, мадемуазель?

Дагобер встал и на этот раз казался сердитым и не на шутку встревоженным.

– Вот видишь, Дагобер, ты уж и рассердился.

– А мы только начали...
– прибавила Бланш.

– Как только начали? Значит, будет еще продолжение... и конец?

– Конец? Надеемся, что его не будет!..
– и Роза залилась сумасшедшим смехом.

– Мы одного только и желаем, чтобы конец не наступил никогда!
– сказала Бланш, разделяя шумную веселость сестры.

Дагобер сосредоточенно смотрел то на одну, то на другую, стараясь разрешить загадку. Но видя их милые лица, очаровательно оживленные открытым и невинным смехом, он подумал, что сестры не были бы так веселы, если бы они могли упрекнуть себя в чем-либо серьезном; он решил только порадоваться, что сироты так жизнерадостны среди своих невзгод. И он сказал:

– Смейтесь, смейтесь, дети... Я так люблю, когда вы смеетесь.

Но затем, спохватившись, что ему все же не так следовало отвечать на странное признание девушек, он прибавил сердитым тоном:

– Я люблю, когда вы смеетесь... но вовсе не люблю, когда вы принимаете посетителей-блондинов с голубыми глазами... Ну, скорее признавайтесь, что вы надо мной подшутили, а я, как старый дурак, поверил... так ведь?.. вы хотели пошутить со мной?

– Нет... мы говорим правду... истинную правду...

– Ты же знаешь... мы никогда не лжем, - добавила Роза.