Чтение онлайн

– Прежде чем сделать первые ходы, давайте, детки, вспомним имена тех, кто создавал историю шахмат. Знаете ли вы каких-нибудь гроссмейстеров?

Тут же поднялся лес рук.

– Гарик Каспаров! – радостно закричали ученицы.

– Ну хорошо. А кто такой Михаил Моисеевич Ботвинник?

Этот вопрос оказался посложнее. Будущие чемпионки задумались, а затем одна из них ответила:

– Тренер Гарика Каспарова!

«1980 год стал для меня поистине “золотым”!» – вспоминал Каспаров. И действительно, в том году он собрал целый урожай золотых медалей. Первую награду Гарри завоевал в составе сборной СССР, занявшей первое место в командном первенстве Европы, проходившем в шведском городке Скара. Затем он одержал убедительную победу на юношеском чемпионате мира в Дортмунде, опередив серебряного призера Найджела Шорта на полтора очка. На Всемирной шахматной олимпиаде Гарри, играя в команде на последней, шестой доске, набрал больше всех очков – 9,5 из 12. В целом на той Олимпиаде велась очень напряженная борьба за лидерство между сборными СССР и Венгрии. Две недели команды шли вровень, в итоге набрали одинаковое количество очков, и только благодаря лучшим дополнительным показателям победителем стала советская сборная. А четвертую золотую медаль в том году Гарри получил за успешное окончание средней школы.

«Я испытал нечто похожее на шок. Ведь я не привык проигрывать…» Да, так бывает – ты выигрываешь один за одним турниры, тебе кажется, что ты уже способен на равных бороться с сильнейшими, и тут приходит расплата за излишнюю самонадеянность – тебя очень жестко «ставят на место». Проигрывать всегда неприятно. Но иногда поражения приносят гораздо больше пользы, чем победы. В 1981 году Гарри попал в число участников очень сильного по составу международного турнира, проходившего в голландском городе Тилбург. Именно здесь он понял, что значит для шахматиста серьезный опыт участия в крупных международных турнирах. Гарри и раньше встречался с гроссмейстерами, и выигрывал у них, но до определенного момента на него работал эффект неожиданности – сложно было поверить, что сидящий напротив школьник может доставить любому, даже очень сильному шахматисту, какие-либо неприятности. К тому же гроссмейстеры не изучали партии Каспарова и не знали толком манеры его игры. Однако после громких побед, особенно на турнире в Баня-Луке, на него обратили внимание, и соперники стали всерьез готовиться к встречам с юным шахматистом.

На этом турнире Каспаров три партии выиграл, три проиграл и пять свел вничью. В итоге он занял 6–8 место. Выступление, в общем-то, неплохое, однако сам Гарри был очень разочарован подобным исходом. «Больше всего нас с тренерами расстроило мое неумение реализовывать достигнутое преимущество, – вспоминал он. – Гроссмейстеры лучше меня ориентировались в сложных положениях, и особенно в эндшпиле. В глубине души я был убежден, что могу их побеждать, но прежде мне следовало совладать с самим собой… К тому же ведущие гроссмейстеры в большинстве своем оказались дьявольски изобретательны. Впоследствии я понял, насколько полезным и, главное, своевременным был этот «провальный» турнир, ставший ступенью в моем шахматном развитии. Это был отрезвляющий опыт, показавший, что мне еще многое предстоит узнать и усвоить в шахматах».

Надо сказать, что Гарри извлек уроки из своего неудачного выступления в Тилбурге, и сделал это достаточно быстро. Перед 49-м чемпионатом СССР, проходившем во Фрунзе, многие специалисты считали наиболее вероятными претендентами на победу Каспарова и Льва Псахиса. И они не ошиблись, причем попали, что называется, в самую точку. После напряженной борьбы Каспаров и Псахис набрали одинаковое количество очков и были провозглашены чемпионами СССР.

К 18 годам в активе Гарри было немало шахматных титулов: самый молодой в мире гроссмейстер, самый молодой победитель первенства СССР, чемпион мира среди юношей, победитель Всемирной шахматной олимпиады. Но главная цель была еще впереди…

В 1981 году в итальянском городе Мерано завершилась эпоха противостояния Анатолия Карпова и Виктора Корчного, в течение трех лет боровшихся за мировую шахматную корону. Карпов одержал убедительную победу со счетом 6:2 и подтвердил свое право называться сильнейшим шахматистом планеты. В те годы система работала безотказно – как только становилось известным имя чемпиона, сразу же начинался новый цикл борьбы за мировое первенство. Наверное, тогда, в 1981-м, никто не предполагал, что этот цикл будет самым скандальным за всю историю шахмат…

Когда же это началось, что именно можно считать точкой отсчета событий, будораживших шахматный мир на протяжении многих лет? Вряд ли на этот вопрос можно ответить абсолютно однозначно. Кто-то считает началом 1975 год, когда «шахматный гений» Бобби Фишер отказался играть с Карповым матч на первенство мира. 24 апреля 1975 года президент ФИДЕ (Международной шахматной федерации) доктор Макс Эйве в Москве, на торжественном заседании в Колонном зале дома Союзов провозгласил Анатолия Карпова двенадцатым чемпионом мира. Вообще Карпов, как чемпион мира, для советской системы был фигурой просто идеальной (и никакой вины Анатолия Евгеньевича в этом, собственно говоря, нет). Ведь до него все советские чемпионы мира имели те или иные недостатки, с точки зрения режима, конечно. Ботвинник – убежденный коммунист, не менявший, кстати, своих взглядов до конца жизни, но еврей (что в Советском Союзе всегда было недостатком, хотя открыто об этом, естественно, никто не говорил), к тому же человек достаточно твердый и иногда проявлявший строптивость по отношению к режиму. Василий Смыслов, седьмой чемпион мира, пробыл на шахматном троне очень недолго, всего один год. Таль – еврей, Петросян – армянин (тоже недостаток). Спасский, с точки зрения национального вопроса, – кандидатура подходящая, однако Борис Васильевич всегда был человеком абсолютно независимым в своих взглядах. Когда ему было всего 18 лет, он, находясь в Бельгии, спросил руководителя делегации, почему в этой стране, где никто не изучает марксизм-ленинизм, люди живут намного лучше, чем в СССР, где марксизм-ленинизм изучают чуть ли не с пеленок. А чего стоят хотя бы его слова на одной из парткомиссий, где он сказал, что все советские газеты врут, а «Правда» особенно. К тому же Спасский имел несчастье проиграть американцу Фишеру, и, естественно, этот проигрыш ему не простили.

И вот тут появился Карпов – паренек из рабочей семьи, выходец с Урала, русский, что называется, «до седьмого колена, комсомолец и тому подобное, и ко всему прочему, действительно очень талантливый шахматист. В 1969 году, после многолетнего перерыва, он вернул советским шахматам звание чемпиона мира среди юниоров, а затем выиграл огромное количество крупнейших международных турниров. За три года он прошел все ступени отборочных соревнований на пути к матчу за звание чемпиона мира и должен был встретиться с Бобби Фишером. Однако этот матч так и не состоялся…

В Советском Союзе был еще один претендент на звание чемпиона мира – Виктор Корчной. Еврей по национальности, человек склонный, в отличие от Карпова, к нонконформизму, всегда презиравший советскую власть и ее «достижения». Естественно, из двоих претендентов – Карпова или Корчного – руководство страны предпочло бы видеть чемпионом мира Карпова. А потому на него и была сделана ставка. Дисциплинированный молодой человек вселял в шахматных чиновников надежду на успешное противостояние Бобби Фишеру. Перед Карповым открывались все двери, ему оказывалась поддержка на самом высоком уровне. Такое явное благоволение одному советскому шахматисту и пренебрежение интересами других игроков не понравилось Корчному. Он даже решился на отчаянный шаг – в 1974 году, после полуфинального матча претендентов между ним и Карповым, в интервью западным изданиям заявил, что на него во время матча оказывалось сильнейшее давление со стороны спортивного руководства и что Карпов был обеспечен самыми лучшими тренерами и условиями для подготовки. Что правда, то правда – все расходы по содержанию группы Карпова брало на себя государство. Кроме материальных благ, были и иные формы привлечения ведущих шахматистов. Например, экс-чемпион мира Михаил Таль в какой-то момент стал «невыездным», однако после того, как он согласился работать с Карповым, проблемы с выездом за границу исчезли. В команду Карпова входили не только шахматисты. Психологи, врачи, массажисты, повара, водители работали не покладая рук на будущего двенадцатого чемпиона мира. Не случайно Карпова в шахматных кругах называли «государственным чемпионом». Любопытно, что группа, работавшая впоследствии с Каспаровым, сформировалась из людей, ненавидевших Карпова, а поскольку таких в конце 1970-х – начале 1980-х годов было немало, то и группа по своему составу получилась достаточно мощная. А вот у Виктора Корчного ничего подобного не было…

«Изменник Родины», «предатель», «отщепенец» – как только не называли Корчного в советских газетах, когда он в 1976 году не вернулся в СССР с турнира в Амстердаме и попросил политического убежища на Западе. В Союзе его лишили всех званий и наград и объявили бойкот на всех международных турнирах. Однако в ФИДЕ подобные действия поддержки не получили. В официальном заявлении советских шахматистов обязали играть с Корчным в матчах на первенство мира, иначе им будет засчитано поражение. Руководители Шахматной федерации СССР надеялись, что «невозвращенцу» не удастся пройти сквозь сито претендентских матчей, однако Корчному удалось последовательно победить Петросяна, Полугаевского и Спасского. В результате именно Виктор Львович стал соперником Карпова в финальном матче 1978 года, проходившем в филиппинском городе Багио. В шахматном плане матч был очень интересным, но то, что происходило вокруг него, напоминало все, что угодно, только не матч двух сильнейших шахматистов мира. То Корчной требовал запретить подносить Карпову во время игры стакан с йогуртом (по его мнению, таким образом секунданты могли передавать чемпиону мира какой-то зашифрованный сигнал), то Карпов настаивал, чтобы Корчной снял большие зеркальные очки, которые якобы мешали ему. И тот и другой шахматист резко возражали против присутствия психологов противника, считая, что они могут проводить какие-то гипнотические сеансы. Дошло до того, что организаторы под столиком, за которым проходила игра, установили деревянную перегородку, чтобы шахматисты не смогли пнуть друг друга.

Видимо, нервное напряжение сказалось на игроках – матч проходил неровно. Вначале безоговорочно лидировал Анатолий Карпов. Казалось, что его победа – дело решенное. По регламенту матч проходил до шести побед, а счет был уже 5:2 в пользу действующего чемпиона мира. Но неожиданно «претендент» (кстати, в советских СМИ его только так и называли, фамилия Корчной словно перестала существовать) переломил ход поединка. 5:3, 5:4, и наконец после 31-й партии счет в мачте сравнялся – 5:5. Можете себе представить, что чувствовал Карпов. Стоило ему проиграть еще одну партию и все – на блестяще начавшейся карьере можно было бы поставить крест. Ходили даже слухи, что Анатолий Евгеньевич в случае поражения мог последовать примеру Корчного и что в кассе манильского аэропорта уже лежал билет на имя Карпова на самолет, летевший не в Москву, а в Лос-Анджелес. В панике были и руководители советских шахмат. Проигрыш Карпова – это даже хуже, чем поражение Спасского в матче с Фишером. Бобби, хоть и американец, но «американец американский», а Корчной, представлявший Швейцарию, до того 45 лет прожил в СССР, и победа «идеологического врага» была бы настоящим позором. Однако Карпову все-таки удалось выиграть 32-ю партию, а с ней и весь матч. Через три года соперники вновь встретились в финале мирового первенства, но борьбы, как мы уже знаем, не получилось, Карпов был на голову сильнее.

Осенью 1982 года произошло еще одно событие, оказавшее так или иначе большое влияние на судьбу нашего главного героя – во время XXV Всемирной шахматной олимпиады, проходившей в швейцарском городе Люцерн, новым президентом ФИДЕ был избран Флоренсио Кампоманес. Первый мастер на Филиппинах, организатор множества крупных турниров, в общем, человек очень деятельный. Однако его деятельность оценивается по-разному. Для Каспарова он всегда был одним из самых главных врагов. «Будущее шахмат оказалось в руках человека, который смотрел на шахматистов сверху вниз и который стал не шахматным президентом, а президентом над шахматами!», – писал чемпион мира о Кампоманесе. Есть, правда, и другие мнения. Кампоманес, конечно, не святой, но он, как считают многие, действительно много сделал для развития и популяризации шахмат, прежде всего, подключив к шахматной жизни страны третьего мира.