Юмористическая проза

- А Великого Ога подужає? - А хто ж він - цей Великий Ог? - Ог - гігантопітек, що сидить у шинку. - Завжди сидить? - одразу зацікавився я. - Звісно, завжди. - Але чому? - Бо такий великий, що в двері не лізе. - Як же він у шинок потрапив? - Хтозна! Може, навколо нього будували... -…

Праздник – это танцы на улицах, музыка. В Треви, как и на Пьяцца-Навона, по всему дворцу уже расставлены длинные столы, заваленные пирогами, фруктами и всевозможной домашней выпечкой. Не этому ли и учил правоверных возлюбленный всеми Франциск? «Откройте сердца свои и дверцы шкафов соседу вашему, и да…

Словом, он боялся, и на следующий же день опасения его оправдались. Когда он брал вторую порцию омлета жена заметила: — Дорогой, может быть — не надо? — Э? — сказал Бинго. — Желудок, — объяснила жена. Бинго удивился: — Какой желудок? Вроде не жалуюсь. Спроси наших Трутней, все удивляются. …

 17.07.  Алекс строит чердак и крышу. Поскольку верхних этажей еще нет, строить приходится на земле. Потом поднимем краном. По крайней мере, Алекс на это надеется.  13.08.  У Сидорова не стыкуются панели. Щель больше метра. Панели подходящей формы, чтобы ее заткнуть, нет. Сидоров позвал Петровича…

- Хоббиты паспорта забыли!! Хоббитов у нас было двое, оба весьма юные: один Ноб, а другой Перегрин. Обоим брали билеты по вовочкиному свидетельству о рождении, что вызвало серию однообразных и неизобретательных шуток у малопочтительных членов толкиновского общества насчет напложденных писательницей…

– Вы ешьте, ешьте, – обратился он ко мне, – вы такая худенькая. Это ваше первое интервью? Я имею в виду, такого ранга? – Угу, – рот мой был заполнен всякими вкусностями. Но глаза и уши работали, запоминали. Плюс диктофон, разумеется. Он походил еще немного у окна и продолжил. – Война – и та была…

И он ушел в уборную, где сидел сорок минут, думая о нетоварищеском, нечутком отношении к нему сотрудников сектора планирования, о профессоре Пикаре и о том, что билеты на «Град Китеж» действительны на двадцать восьмое. «Вот черт, — думал он, — ходят же люди по театрам. Времени у них сколько…

— Странная порода, — подумал король и пошел в свою хижину. В печке весело пылал огонь. — Откуда это? Гм… Может быть, я нечаянно давеча бросил на стружки спичку — стружки и загорелись? Непонятно… Король сварил рыбу, съел вкусную, жирную уху и вышел прогуляться. Жажда томила его. По дороге ухо короля…

Нашли альбом, отыскали барышень. Молодой гость, пользуясь случаем, еще раз перелистал альбом, «Чтобы составить общее впечатление». Присутствуя при этом, я носился в вихре веселья и чувствовал себя прекрасно. И вздумалось мне подшутить над гостем. Когда он зазевался, я стащил со стола альбом и сунул его…

— Екатерина Николаевна, — горько смеется Мушуаров, — телефон многие ругают, но вот вам одно из его преимуществ: вы со мной говорите, слышите сейчас мой голос, но удержать меня от того, что я задумал, изменить мое решение — вы не можете! Когда вы повесите трубку, то через пять минут… Голос его срывается…

— Да! — Парикмахер-то? — Да!!! Дежурное многозначительное выражение появляется на лице распространителя печальных сведений. — Он, видите ли, бреет Поскудова… и… вы, конечно, сами понимаете. — Ну? Не понимаю!! — А у Поскудова забирает всю бакалею и москатель генеральский денщик Z. — Да почему…

Потом, когда бухгалтер отошел, Царапову приходит в голову мысль, леденящая мозги своей безысходностью: — В Петербурге полтора миллиона народу… И все они желчные, в ботинках, забрызганных грязью, ненавидят друг друга… Всякий желает гибели другого, и все полтора миллиона, свалявшись в груду жирных червей…

Я люблю слушать, как какой-нибудь милый старый джентльмен рассказывает о своем прошлом кучке желторотых юнцов, которые — он отлично знает это — не могут его опровергнуть. Еще немного времени — и он, пожалуй, начнет клясться, что, когда он был мальчиком, луна светила каждую ночь и что любимым…

— Так и должно быть, — солидно подтвердил Гном. — Чем дальше в лес, тем толще мобы. И справиться с ними будет с каждым разом все сложней. — Ясно, — кивнул Полуэльф. — Ладно, слушайте меня. Восемь часов привал, потом двигаемся дальше со свежими силами. Ты, — он указал пальцем на Принцессу, — выучи что-нибудь…

– Где мадмазель Котомко? Где? Боже ж мой! – в каком-то отчаянии завопил он. – Я… я… – лепетал поэт. – Вы? Виноват… Я думал, что вы дама… ваше имя может сбить с толку… Ну, пусть. Я рад! Он схватил поэта за руку и все с тем же отчаянием кричал: – Ох, поймите, мы все за вас хватаемся! Как хватается…

Гигантская машина неподвижно повисла в воздухе. Искусно регулируя обороты винтов, пилот приземлился точно в центре футбольного поля. Мягкий толчок о землю, и через раскрывшуюся дверь гроссмейстер выбирается из вертолета. Вокруг него переполненные трибуны – восемьдесят тысяч зрителей. И все аплодируют.…

Не успел он прийти к этой огорчительной мысли, как в лазе сверкнула еще пара глаз. Потом возникла голова, вернее, нечто более или менее светлое, обрамленное теперь уже еле различимым в сгустившемся мраке огромным, болтающимся из стороны в сторону шаром. Этот шар качнулся сначала направо, затем налево,…

— На что? — спросил я. Улыбнувшись, он достал с каминной полки домашнюю туфлю, извлек из нее порцию крепчайшего дешевого табака и набил старую глиняную трубку, которой неизменно завершал свой завтрак. — Очень характерный для вас вопрос, Ватсон, — сказал он. — Надеюсь, вы не оскорбитесь, если я скажу,…

— А зачем вы двадцать таблеток выпили? — спросил Данилов. — И двух хватило бы… — От жадности, — признался мужик. — Увлекся. Да и водки мало было. Чисто клювик смочить… ничо — полежал, отдохнул, выспался как человек, опять же — организм мой промыли как следует, нет худа без добра. А сегодня обещали…

– Ты? Ты?! Меня раскусила? – воскликнул разгоряченный Балтахин. – Ну, знаешь ли… – Да уж, знаете ли, – возмущенно вздернул плечами Жоржик. – Это действительно… – Ты?! Меня?! – Пожалуйста, без патетических восклицаний… Да! Я тебя раскусила. Ха-ха… Подумаешь, какая загадочная натура… Почему же в…