Военная проза

Начиная дневник, я, разумеется, не думал, что он будет когда-то издан, поэтому многое было написано не литературным, а, так сказать, армейским языком [1] . К сожалению, через четыре с половиной месяца, по настоятельному требованию начальства, дневник пришлось закрыть (я никогда не скрывал, что записываю…

С этими немцами всегда так: нет бумажки – нет разговора. Сплошные «трудности перевода», если так можно выразиться относительно разницы во взглядах и причинно-следственных связях, ведущих к тем или иным действиям, между нами, русскими, живущими в Германии, и коренными немцами. Ну, предположим, нет у тебя…

В повести «Отель „Парк“» — одной из первых своих работ — Александр Воинович раскрывает процесс нарастания вооруженной борьбы югославского народа. Являясь непосредственным участником событий, автор описывает их красочно, с большой жизненной правдой. Читатель невольно увлекается переживаниями героя повести…

– Вторая! – выкрикивает Гаранян, и снова орудия на десять секунд превращают весь мир вокруг в сплошной грохот и пламя. Жадно всматриваюсь через бинокль в силуэт японского крейсера. Мне кажется, или он, все-таки кренится на левый борт? Не знаю, а вот пожар в угольной яме явно разгорается и через пробоину…

Про военные подвиги он тоже не любит разглагольствовать: «О таких делах вспоминать неохота!» Нахмурится и закурит. Про боевые дела его танка мы узнавали со слов экипажа, в особенности удивлял слушателей водитель Чувилев. «…Понимаешь, только мы развернулись, гляжу, из-за горушки вылезает… Кричу: „Товарищ…

— А-а — дружка-приятеля. Каждая встреча деда с внуком для обоих была приятна. Они частенько уходили на берег Волги и там проводили время в задушевных беседах. И сегодня они устроились на самом крутом пригорке, с которого далеко просматривалась Волга. Правый, горный берег, с грядой холмов по западной…

Между всем этим разнодеревьем — густой подлесок. И все переплетено лианами. А на редких прогалинах чуть ли не до самых макушек кедров и кленов взобрались плети дикого винограда. И командир отряда Кузнецов и большинство бойцов приехали сюда, на Дальний Восток, из России, не видали раньше такой природы…

Что делать? Как избежать расправы? Тут мне попался на глаза большой брезентовый зонт. С ним обычно жена Гаврилыча сидела на рынке в солнечные или дождливые дни: она торговала семечками. Как-то я спросил Гаврилыча, зачем он держит на каланче этот зонт. Гаврилыч, хитро подмигивая одним глазом, ответил…

– Да разве я об этом, Федор Федорович? – Бережной готов был вспылить, но сдержался. – А о чем же, Матвей Ильич? – Я вообще сказал… – Что значит «вообще»? В наступление, что ли, предлагаешь перейти нынче ночью? Как, поставим армию в известность или сами начнем, пусть присоединяются? – А чего ты…

— Ну, и еще один Маркс был, основоположник учения, — добавил я. Врач с сомнением посмотрел на меня, а потом поставил диагноз: — Сильно умный. Дальше рядового в армии не продвинешься. И ведь прав оказался! Правда, в 2001 году меня на месяц призвали на сборы. Там я стал младшим сержантом и даже…

— Дикая жара… — вытирая лоб скомканным мокрым платком, доверительно, как давнему знакомому, пожаловался толстяк. — Невозможный климат, поверьте, просто невозможный. Меня зовут Огюст Реми, а вас? — спросил он, снова поднимая свой стакан. — Грант. Сэм Грант. — Англия? Нет, судя по выговору, скорее…

— Митрофан, ты что здесь делаешь? — спросил он. — Что? — Где твои вещи? Ты же что-нибудь берешь с собой? Не на рыбалку едем! Кто знает, сколько пространствовать придется. Даже сейчас, в грустной суете последнего эвакуационного часа, управляющий не потерял своей обычной деловитой напористости. …

Поднявшись к себе на третий этаж, Зина тихонько отперла входную дверь и остановилась на пороге комнаты. Галька не слышала, как вошла сестра. Усевшись, поджав ноги, на диване, она тормошила свою большую куклу Ольгу "учила читать". - Какая буква? - строго вопрошала Галька. - А это какая? - И притворно-горько…

Я подарил Бернгарду Келлерману тот самый экземпляр его романа «Туннель», с которым ехал из Москвы в Берлин, и старик растрогался, со смешанного русско-немецкого перешел на один родной немецкий, потом снова заговорил так, чтобы мы поняли: – Я знал, что этот роман много раз издавался в Советском Союзе,…

Анализируя свой дневник, я с полной отчетливостью вижу, как сквозь все события войны красной нитью проходит решающая, сплачивающая и ведущая народ роль партийных организаций армии, ленинградского партийного руководства и Центрального Комитета КПСС. Изучая изданную в наши дни авторитетную военную…

– Ясно? – выкрикнул полковник, и голос его сорвался. – Так точно, – вразброд откликнулось несколько голосов – хриплых, усталых и безразличных. – Ясно, спрашиваю? – снова выкрикнул полковник и дал такого петуха, что его голос и впрямь рванулся ввысь, словно рехнувшийся петух, который захотел вдруг…

ПРИЛОЖЕНИЕ: По тексту: Красное Знамя, древко к знамени с наконечником и грамота. Начальник штаба дивизии подполковник БОЛДЫРЕВ 20 декабря 1943 года. ПРИКАЗ 191 СТРЕЛКОВОМУ ПОЛКУ 201 СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ 21 декабря № 0262 Действующая Армия СОДЕРЖАНИЕ: О получении Красного…

Знакомцев по училищу здесь оказалось выше крыши. Выпуском раньше, человека три и один моего выпуска. Как мне сказали, где-то здесь в Грозном был замечен мой кореш по училищу Вова Степной. А корреспонденты услышав, фамилию Степной радостно заулыбались и сказали, что именно Вова угощал их плюшками. — Типажная…

— Да русские солдаты. Пришли, чтобы отправить нас в Сибирь. Но меня они не видели. Отец сунул голову в мою комнату и шепнул: «Беги, спасайся!» Я и выпрыгнул. — А мать с отцом? — Их увезли на грузовике. Не только их одних. В кузове сидели и другие люди. Я из окошка подвала видел. — Подвала? — зачем-то…

— Что же мешает? — оживился Арзамасцев, понимая, что возможность уйти отсюда вместе с капитаном — лучшее, что способна послать ему судьба. — Многое мешает, тем более что… — Да ни черта нам теперь не может помешать! — прервал его ефрейтор. — Сколько могли, мы продержались. Приказ выполнили. Когда…