Военная проза

Люди уходили. Они шли днем и ночью, а за ними шли многочисленные стада коров, овец, свиней и другого скота. Это эвакуировались стада колхозов и совхозов. По специальным чекам они щедро снабжали нас молоком и мясом, а овощи на покинутых полях и огородах мы уже добывали сами. Здесь уже некому было отпускать…

Угловатый, почти на голову ниже Рэке ефрейтор не без иронии заметил: — И это говоришь ты? Лучший командир отделения в части? — Не надо высоких слов, — засмеялся Рэке. — Я делаю свою работу так же, как и другие, не лучше и не хуже. Может быть, иногда немножко больше думаю. Но, между прочим, люди всегда…

– Очень! – искренно ответил Дементьев. – Верю, верю… – грустно произнес немец. – Мы ведь это тоже переживали… – Правда, несколько преждевременно, – заметил Дементьев. В глазах у немца сверкнул и тотчас погас злой огонек. Он опустил голову, плечи его обмякли, и он тихо сказал: – Да, сорок пятый…

И я увидел, как по щеке девушки скатилась и упала на карту слеза… Сейчас я разглядываю упруго изогнутые скобки наших боевых порядков, короткие стрелы контратак, зубчатые позиции противника. За ними вижу атакующие цепи пехоты и танков, слышу артиллерийский гул, солдатское «ура». И вижу людей, своих…

Сухая, почерневшая от преждевременной старости рука аккуратно держала платочек с хлебом. Петр Филиппович нес хлеб домой – жене. Если она сегодня не съест этот хлеб, то точно умрет. Много дней она не ела ничего, в тайне от Петра Филипповича отдавая весь свой хлеб сыну. Петр Филиппович видел, как уходит…

Разговор о роли флота, в том числе и политической, в истории России еще сложнее, чем разговор о роли сухопутной армии. На протяжении всей своей истории отечественный флот неоднократно переживал периоды взлетов и падений. В такой континентальной стране, как Россия, основным «щитом и мечом» всегда служила…

* * * Старая няня Лидия Моисеевна нежно погладила спящего мальчика по головке, проведя ладонью по волосам, влажным от детского пота. Улыбнувшись, она достала из-под одеяла его острую деревянную сабельку, не раз обагренную кровью в геройских битвах, и положила под кровать. — Чем бы дитя не тешилось, —…

На жаре от похмелья совсем худо. Я несу собственную голову как драгоценный сосуд, наполненный чем-то очень важным, боясь расплескать содержимое. С большим трудом доставляю ее вместе с остальными частями тела к ближайшему открытому ресторанчику и с удовольствием располагаюсь в тени. Я знаю это заведение…

— Я хочу сказать, что она у тебя еще новая. На две зимы хватит… — с наигранной бодростью сказал он. Но было уже поздно: Петька заплакал. — Молчи, сынок, — утешал Хвиной. — Молчи. Мать не встанет из гроба поглядеть на твои слезы. Молчи. Завтра у нас воскресенье. Ты погонишь гурт, а я останусь дома…