Военная проза

Вдоль проселочной дороги по арыку протекал поток мутной глинистой воды, вперемешку с мусором. Вода — это жизнь. А плохая вода — плохая жизнь. Отплевываясь от пыли и мошкары, я присел на глиняный край арыка. Сняв обувь и носки, я окунул ступни в эту жижу. Теплая жидкость освежила ноги, но разглядывая…

— Дочкина флора, — просветлев, ответила женщина. В домашних и огородных хлопотах пробежал день. И за весь день облачко печали ни разу не затуманило лица хозяйки. От шуток и прибауток гостьи оно так и лучилось забытой радостью. — А я когда маленькой была, раз ушиблась и не заплакала.…

— Спасибо, — поблагодарила пассажирка чуть заметным поклоном. Омельченко сел в машину и уехал. Девушка взялась за рюкзак, чувствовалось, он не легкий, и Хрущев шагнул к ней. — Разрешите. — Сержант одной рукой взялся за лямки рюкзака, легко поднял — ему с его силенкой и не такое приходилось поднимать…

Колонна направилась к одному из строений. Только оказавшись в нем, они поняли, что оказались в бане. Здесь их вначале обрили наголо бритвой, а после купания выдали военную форму. После этого сержант объявил молодым солдатам, что сегодня – был уже вечер – они будут отдыхать, а завтра с ними будет знакомиться…

Писатель в создании образа Алексея Кострова пользуется многогранной палитрой: в родном доме и на границе, в предвоенные дни на плацу и в первый час сражений, в кругу однополчан и среди незнакомых ему, но одинаково близких сердцу местных жителей, — шаг за шагом реально и непринужденно создается характер.…

Георгий появился в четыре. Его ввели в комнату два милиционера, бережно поддерживая под руки. Он проговорил, силясь улыбнуться: — Не волнуйся... Пустяки... Царапина. — Гимнастерка его была расстегнута, и Аня увидела перевязанную грудь. Аня вскрикнула. Закружилась голова, розовый абажур настольной…

Более того, русская армия еще раз в продолжение войны спасает Англию, Францию и Америку от разгрома. Это произошло в дни верденских боев. За время сражений под Верденом общие потери французов и немцев определяются в два миллиона человек, из которых четыреста тысяч пали мертвыми. Артиллерийский огонь…

На улице стоял легкий морозец, только что, ночью, выпал снег, и теперь даже в декабрьских сумерках ярко белел, пышный и нетронутый. Мы приготовили противогазы и ожидали, когда дойдет очередь до нашего взвода. Все немного волновались и нервничали, потому что марш-бросок и без противогазов-то — занятие…

Слово его много значило, Винкеля уважали, пастор мог при нужде быть и врачом, и санитаром, и пулеметчиком, и сапером, нашел парней с голосом и разучивал с ними «Введи меня в свои врата, моей душе будь гостем…». Слушая этот хорал, Рудольф Рикке всегда проникался жалостью к себе, потому что смирился уже…

- Достаточно. "Что-то он сегодня не в духе. Чем-то расстроен", - подумал Шлегель не без огорчения. Настроение окружающих, кроме, конечно, начальства, оберфюрера ничуть не волновало: он привык считаться со своим настроением. Они вошли в зеленую беседку с круглым плетеным столом в центре и полдюжиной…

— Господин подполковник, меня по-прежнему интересует, есть ли новые сведения о Беркуте? — Есть, — подполковник отвел взгляд и нервно забарабанил пальцами по столу. Он понимал, что для гауптштурмфюрера важны сейчас любые данные о группе Беркута. Тем не менее воспринял это напоминание как намек. Грубый…

Мамедов… Обо всем, что связано с этим именем, даже думать не хочется. Это всегда, вероятно, будет больно. Бывший начальник перечеркнул тогда все его, Румянцева, будущее. Одним твердым росчерком пера, суровыми словами: «Неспособен… Отчислить за потерю политической бдительности, недопустимую для работника…

Снова увидеть Лельку… Не о ней ли хочет рассказать Антон? О ком же еще, как не о ней? Нет, нет, с чего это ты взял, что именно о ней? Нет, нет… Он хочет пить и, наверно, расскажет, как только утолит жажду. Невдалеке прогрохотал взрыв такой сильный и злой, что казалось, лес вздыбится и вывороченные…

— Вы намерены прочесть мне курс лекций по истории Востока? — хмыкнул Черчилль. — Я веду речь о существенно важных вещах, сэр, — не смутился Мензис. — До 1939 года значительная часть Западной Белоруссии была в составе Польши, однако после начала военных действий на континенте Сталин присоединил эти…

– Ясно одно – «духи» готовят в городе панику! Как только мы уйдем, поднимется паника! Голод, обстрелы, резня! Люди побегут кто куда. Сметут военных, губернатора, партийных, и город достанется «духам». Так было во Вьетнаме, в Сайгоне!.. Надо их пошерстить напоследок. Нам же легче будет хвосты вытягивать.…

Реваншисты из ФРГ пользуются благосклонной поддержкой реакционных правящих кругов великих и малых империалистических держав. Враги мира и мирного сосуществования стран с различным социальным строем все свои усилия направляют на развязывание новой войны. Им противостоят возрастающие с каждым днем силы…

— Снова едешь? — В голосе Елены Петровны нетрудно было уловить грустные нотки. — А как же со свадьбой, с гостями? — Леночка, хорошая моя, придется отложить нашу свадьбу. Сразу погасли огоньки в глазах жены, лицо стало хмурым: даже в день семейного праздника он не имеет возможности побыть с семьей.…

Широко известен роман «Пархоменко», в котором художник силою искусства воссоздал личность героя гражданской войны во всем обаянии поэтического сердца и непреклонного характера большевика-рабочего, его человечного юмора и великолепной храбрости. В настоящий сборник вошла лишь часть того, что написано…

«Эх, он уже здесь», — одобрительно-горделиво заметил он про себя и осторожно, стараясь даже не скрипнуть, кося ноги, как это делают ребята, пошел к столу. Василий поднял голову и обернулся. Освещенное голубым светом настольной лампы лицо его казалось совсем юным, несмотря на хмуро сжатые брови. Ивану…

– Сюда д-доставил я, а в Москву наш с тобой редактор, – сказал Гурский. – Вызвал меня в кабинет час назад и сказал: – Г-гурский, сегодня каким-то поездом должна приехать из Омска дочь Лоп-патина. Я ее вызвал, и ее отправили. Но я п-поте-рял листок, где записан этот поезд. Найдите ее и отвезите к Лопатину.…