Современная проза

И внезапно он почувствовал, что хочет попрощаться с этим человеком. Он подошел к скамейке. Отодвинул компьютер и сел рядом. – Приятель, выпьешь со мной глоток пива? Последний глоток? Выпьешь? – спросил он, тронув этого человека за бедро и протягивая ему банку. ОН: Минула полночь. Он опустил голову…

Работали они обычно в паре. Этот зловещий тандем функционировал как отменная машина для совершения убийств – что составляло предмет особой гордости Синдиката. Бучер вновь неподвижно замер на месте, а они пристально смотрели в его сторону и никак не могли разглядеть в густой тени. Было нечто, внушавшее…

– Скажите, пожалуйста? – со всех сторон послышались робкие возгласы. – Зачем нам… свистки? – пока ещё с улыбкой спрашивали её пассажиры. На что та попыталась ответить как можно спокойнее, одновременно принося извинения от себя и от имени аэрофлота, за возможные временные неудобства. – Видите ли,…

Прошло три года – нет изменений, грязь, убожество, толчея, разве что есть холодное пиво, сардельки и денег побольше в кармане. И другие поводы. Пишу, сидя в кресле у иллюминатора, над головой темная лазурь неба, кипень света ушла за горизонт, мы летим, обгоняя мое время. Небо цвета бордо и пастельной…

Как всегда, никто не знал, что с ним делать. Мать тряхнула его так, что он прикусил язык. Вокруг было полно чужих людей. Старик с газетой недовольно сдвинул брови. Какая-то женщина, оскалив в улыбке зубы, протянула ему зеленый леденец. Он знал — все против него. Его истошный крик становился все громче,…

Ошеломленный, переполненный звуками бытия, я подолгу курил на балконе. В небе пел самолет, раньше неслышимый; привязанная у магазина, плакала безутешно собачка; дети щебетали воробьиными голосами… Огромный шум города, прежде лишь отдававшийся в черепе неизбывным томительным гулом, теперь раскладывался…

– То, что вы видели, – ситуация, должно быть, из ряда вон выходящая. Попугайчик есть попугайчик, воробей есть воробей, и вместе им не быть. Сейчас они, вероятно, уже давно раззнакомились и ночуют в разных местах, – сказал один из гостей. Я очень разозлился на него. Хотел сказать ему: не все такие, как…

На следующий день ранним утром шофер вышел из жалкого, обшарпанного домика – Дома для приезжих, а попросту ночлежки – и твердой солдатской походкой направился через площадь. Позади быстро семенили мать и дочь. Большой красный рейсовый автобус с фиолетовым флажком ожидал пассажиров, прибывших с первым…

Однако Кальвино рисует и иную, справедливую и героическую, борьбу с оружием в руках – Сопротивление. Кальвино не скрывает и здесь жестокой стороны войны: грозным символом становится тропинка через минное поле, по которой бредет затравленный, гонимый ужасом человек ("Минное поле"). С тончайшим…

После коктейля она вышла на открытую веранду над самым морем и увидела Маурисио вблизи, среди туристов, он появился с женщиной и двумя молодыми людьми в тот момент, когда все увлеченно говорили о морских раковинах и рифах, и спустя какое-то время поинтересовался, откуда прилетела Вера, да, и я из Франции,…

Вера зажигала свечечку (лампадку в общежитии они не осмелились направлять). Зажгла, прочла поминальную молитовку и сказала: – С женщинами договорилась, селедки достанут. – Зачем? – Как зачем? Ничего ж там нет. С утра поедешь? – С утра-то бы хорошо, да ведь там близко церкви нет, лучше тут заочно…

2 Разглядывая самородок, Бебенин вдруг услышал крадущиеся, осторожные шаги. Он быстро сунул самородок под кусок дерна, вскочил и взбежал на насыпь торфов. Пуст был полигон. Он вернулся и снова услышал эти шаги. Он тщательно огляделся. И увидел в трех метрах от себя сломанную ольховую ветку, которая…

Правда, подружка говорила, что потом, в ресторане, вечером пили много всякого вина и много танцевали. Но бабушка-то объясняла, что самое главное происходит в загсе! Полная загадка. Еще немного помучившись, Света спросила у мамы. Мама наверняка знает. Ведь она тоже когда-то выходила замуж за папу. Но…

– Я слышу. Клаус, может быть стоит добавить ему? – я увидел, что тот, что был немного повыше, повернул голову в сторону от меня. – Думаю, не стоит,– возразил ему другой мужчина,– вы почти закончили, а боли он чувствовать не должен. «Сука,– подумал я, закусывая нижнюю губу, – лег бы на мое место… О,…

Его ровесник Генка Кошелев тоже брался в расчет. Генка Кошелев всегда был шалопай при родителях, и никто не должен был его с Башиловым сравнивать. Песенный заряд поселка казался велик, но только двое их и стали музыкантами. Да и хотел ли поселок их отпускать? Двое были не как уехавшие, они были как вырвавшиеся.…

Похоже обстояло дело и с моим браком – теперь, когда Пэтти Ларейн ушла. Ведь я любил ее когда-то, зная ее чудовищные недостатки, – вот так мы счастливо курим и пожатием плеч прогоняем мысль о раке легких, до которого еще десятки лет, – и так же, несмотря ни на что, я обожал ее. Кто знает? Возможно, любовь…

Она снимала небольшую комнатку в обшарпанной коммуналке в районе Владимирской площади. Направляясь к ней, они купили пару бутылок шампанского, и сейчас потихоньку пили его, рассматривая фотографии (некоторые из них он и увидел во второй раз на экране). Проституции в те времена в стране вообще не было…

Платформа «Сорок третий километр» вполне соответствовала своему названию. Обычно возле железнодорожных станций бывают хоть какие-то поселения людей, а здесь не было ничего, кроме кирпичной избушки кассы, и увязать это место можно было только с расстоянием до Москвы. Сразу за ограждением начинался лес…

Размер нашей комнаты не превышал десяти квадратных метров, но, правда, потолок был очень высокий, и по малости мне всё казалось, будто бы повыше абажура уже начинаются облака. Главной достопримечательностью этого помещения была голландская печка высотою почти до потолка, с медной отдушиной и слегка пожелтевшими…

Не любил съезжать по этим петлям в темноте, но недавно дорогу расширили, частью осветили, и верблюжьи горбы холмов, что прежде сдавливали тебя с обеих сторон, проталкивая в воронку пустыни, словно бы нехотя расступились… Но за перекрестком, где после заправочной станции дорога поворачивает и идет вдоль…