Современная проза

– Валентин, просто уходи, – устало сказал профессор. В такие минуты он всегда говорил по-русски. Студент отрицательно покачал головой. – Нет, сегодня я проведу вечер с вами. Пожалуйста, не прогоняйте меня. Джон Свон только пожал плечами, взял висевший на стуле пиджак и направился к выходу. Валентин…

Из. Перерезанного. Горла, повторяет благородный господин Нунеш, неосознанно стараясь попасть в ритм, из-перерезанного-горла, изперерезанногогорла. Содрогнувшись в последний раз, он поднимается и оправляет одежды. Ему грустно. Ему хотелось бы, чтобы в покои сейчас вошел король, а он, благородный господин…

Много написано о ненужности, вредности даже сожалений о чем бы то ни было, начиная с есенинского: «Не жалею, не зову, не плачу…» И почти всегда это обманка, утверждение через отрицание поразительное. Конечно, и жалеет поэт, и зовет, и плачет, иначе бы об этом и не заговорил. Да и как о хорошем утерянном…

Папа болеет, хотел сказать Егор, уже две недели, и лучше ему не становится, ему нельзя стоять на сквозняке. Он только на вид крепкий, а на самом деле иммунитет ни к черту из-за курения. Мужик, который спросил, проживает ли тут Егор, загораживал проход. Вы хоть дверь закройте, попросила мама. Люди…

В квартире все ещё спали. Муж Лены, Сергей, даже не пошевелился от настойчивых вопросов песни, ему было абсолютно всё равно. Дочка спала в детской и к лучшему, что не просыпалась, у Лены было ещё много дел, а Катя, в свои пять лет, часто требовала повышенного внимания. Она по старой привычке умылась…

– А где же теперь мыться? Тогда пусть в общежитии душ устроят! – Мы этот вопрос тоже поставили. Ребром. А пока будете ходить в баню, как все. – Не все! У некоторых буржуев дома ванны имеются. – К концу пятилетки отдельных квартир с удобствами станет больше на десять процентов, – со знанием дела…

— А-а, — отозвалась мама, — тогда другое дело... От отца я узнал, что слова можно дарить — почти, как предметы. Когда мне стукнуло семь, у нас завёлся обычай: каждый день рождения помимо общепринятых подношений я получал в подарок телеграмму на поздравительном бланке — вместо бодрых фраз с пожеланиями…

Переноска стояла под креслом впереди сидящего пассажира. Это был русский мужчина. Он любезно вызвался закинуть мой чемодан ручной клади с “Идиотом” и прочими “кирпичами” на полку и так же снял его по прилету. Витя вел себя тихо. Я периодически его гладила и пыталась напоить водой, но он отказывался.…

Мальчик нервно теребил пуговицу на пиджачке и топтался на месте. Видимо, он планировал, чтобы его симпатия до конца жизни осталась тайной между ним и продавщицей в ларьке, которая продавала киндеры. – Хорошо, – Яра закатила глаза. – Я сама выберу! – подошла и чмокнула в щеку своего “жениха”, отчего…

– Да! – гаркнул я. – Открыто! В кабинет и правда зашла Таня. Уже готовая уходить: в длинном пальто и сапогах на плоской подошве. Шарф она намотала чуть ли не до самого носа, на голове – совершенно не идущая ей серая шапка-презерватив. Влад хмыкнул, рассматривая это чудо. – Я забыла сказать, что…

– Виталий, заканчивай! Дождь будет. Я ей отвечаю: – Какой дождь?! Небо то синее, – но слышно, что-то сверху гремит. Поднялся я наверх. Глянул, и поразился увиденным. Кругом тучи, а над моим колодцем чистое небо, словно оно повторяло его квадрат, только, конечно, в больших размерах. Проекция квадрата…

Мальчик отвернулся от мячей и сосредоточенно уставился на Сергея. Болели мама и папа Толя часто, чуть ли не каждое утро. Но раньше это всегда происходило дома. Почему они внезапно заболели на улице? – Докажи. – Какой молодец. – Дядька улыбнулся и зачем-то провёл рукой по его голове. – Твою маму зовут…

– Ну пока, – и грустно, и весело прощебетала Ульяна. Иван не упустил этот момент: – Уля, нам надо поговорить. Давай я провожу вас и поговорим? Ну, чтобы Моняшка не сопрела. Погуляем? – Ваня, мы торопимся, у нас дела ещё. У тебя что-то важное? – Уля явно была заинтригована и чуть замешкалась с решением:…

Правда, допускаю мысль, что чиновники от Пенсионного фонда ничего оскорбительного и унизительного в формулировке «по старости» не усмотрят. Им не до эмоций, они «при исполнении». Ладно, хватит об этом – переживём, не такое переживали. Зря я столь резко, хорошо всё начиналось, так нет же, сорвалась. Может,…

Мы гуляли долго и молча. Слова он что ли подбирает или с духом собирается. На дальней лавке мы сели отдохнуть. Не сказать, что устали, но дальше была речушка, за которой уже начинался лес. И вот сидя на лавочке у реки в дали от случайных прохожих он решился на разговор. – Меня тут намедни пригласили…

На сон грядущий мы это обсудили: – А если к нашим перебежал? – Как его фамилия? Перов? – Пегов. Не могли мы вспомнить такого, а ведь командовали даже не одним отрядом и о многих слышали. – Он, наверное, был совсем шпенделем, потерялся в канаве – и не нашли… Дочка – такой клоп. Все загоготали.…

Меня хватало всего на пару спокойных часов. Затем начинались приключения. Бывало непонятно, почему никто не моет мою обкаканную попу. Как-то раз, оставленный всеми няньками в одиночестве, взобрался на подоконник выходящего на улицу окна. Возвращающаяся с улицы сестра увидела маленького «рисуника-рисователя»,…

Вечерний Дюссельдорф в сумерках завораживал своей атмосферой. Алексей с удовольствием прогуливался по тихим улочкам, над которыми в свете зажигавшихся фонарей мерцали едва заметные звёзды. Закончив прогулку, он вызвал такси и отправился в отель. Не задерживаясь в баре, Алексей сразу прошел в свой номер,…

Кажется, я пялюсь на него уже секунд пятнадцать. С открытым ртом. Медленно вытаскиваю один наушник, смотрю вопросительно. Кондуктора это, впрочем, только веселит. Не скрывая улыбки, спрашивает: – Билетик есть? Тянусь к сумке, воюю с замком, чертыхаюсь, еле как нахожу «Тройку» – и понимаю, что парень…

Через какое-то время мы открыли дверь и увидели там длинного мальчика: в потертых спортивных штанах, сером джемпере. У него были черные волосы, большие пухлые губы, грустные карие глаза, он был растерянным, да и я его никогда раньше не видела. Папа сказал нам, что это наш брат. Его зовут Сережа. Он будет…