Современная проза

Ребята мои, ребята… Я вас одену, обую, заработаете денег. Только рты бы ещё зашить, чтоб водку не пили. Я вёл вперёд это отребье со всех концов страны, и это было как в добрые старые времена, когда Фреди Меркури ещё не был голубым, и «слэйды» хрипели под гитарные риффы, как будто грохотали русские кувалды,…

– Я не курю, – сказал я. – Я тоже,– сказал Серый и глубоко затянулся. Я взял одну размял и прикурил- нормально, едко, противно. Чем ближе было к отправлению, тем больше студентов доставали папиросы и сигареты. О, как! Перед вагоном курили уже все. Я поискал глазами Люду, ну, конечно! Филфак умудрился…

До вечера нас отвлекала работа. Потом меня в себя привела Светка своей колбасой. В общем, минут сорок я была в здравом уме и твёрдой памяти, а после того, как меня разгрузили, мои мысли опять унеслись к Вове. А Вова вышел из проходной, и шёл за нами со Светой, он же не знал, чем мы занимаемся. Шёл поодаль,…

Сон первый. Лето или не лето? Ветер дует порывами, прохладный. Гладь воды на озере подёргивается рябью, макушки мелких берёзок у берега кренит то в одну, то в другую сторону. Жёлтые одуванчики разбросаны среди травы. Конец мая – начало июня? Она сидит прямо на траве, обняв руками колени. Солнце выбегает…

Живой Страшно Могу умереть Опять Один Никто не придет Так убивать Себя Я начал давно Пропасть тянет Как не отходи Она здесь Она внутри И падаешь В колодец Без дна Вырву себя Найду Спасу Прощу Помогу И не узнаю себя Потом Потеряю того Кто упал На дно…

С друзьями было сложнее. Те друзья, которые у Евгения были, заводились им не на время, сдать никуда их было нельзя, это были близкие сердцу люди, причем единственно близкие на всем белом свете. Расставался он с ними тяжело, но делать было нечего – его тянуло куда-то. И он поехал. Дорога была хороша.…

– Слышали сто раз! – загудели пацаны. – Сергеич, хорош! – Сергеич, каждый раз одно и то же! – Сергеич, давай мы сами тебе расскажем! – Э! Народ! – гаркнул Дима и обернулся, окинув взглядом всех и каждого; разговоры сразу затихли. – Сидим и слушаем. Уважаем воспитателя. – И что, опять это слушать? –…

Так нежданно-негаданно Сурины стали москвичами, причём москвичами не последними. Переехав в столицу, Лена где-то с полгода не могла прийти в себя от вдруг свалившегося счастья, даже обычное занятие всякой жены "попилить" мужа почти забыла. Но потом обжилась, привыкла, посмотрела, как люди живут… и стала…

– А все-таки, что сейчас «ваяешь», кстати? – другой вопросец Перца будто мотнулся в сторону дешевого спиртомагазина, пристроившегося прямо на углу, рядом с которым, в свою очередь, пристроился заштатный пьяница, роясь почему-то в почтовом ящике вместо мусорницы. Милый («писатель») не слишком заметно…

Прибывая в мыслях о предстоящем мне очередном бесцветном дне, я не заметил, как кто-то выбежал прямо навстречу моей машине, бешено размахивая руками. Фары ослепляли, и я не мог разглядеть черты утреннего сумасшедшего. Дверь в машину открылась, и вместе морозным воздухом в салон ввалился человек, и плюхнулся…

Хлестнула не больно по спине, а папа поймал ее у двери, обхватил лицо мокрыми в складочках на пальцах ладонями: – Моя Дунечка! – поцеловал в макушку. – Спокойной ночи! Она долго не могла простить родителям своего идиотского имени. Дунька! Ха-ха-ха! Евдокия звучит лучше, но так ее станут звать в старости.…

Но идиллия длилась недолго. Виталий, почувствовав, что ему здесь не слишком рады, под благовидным предлогом удалился, чем поверг невесту в недоумение. Закрыв за женихом дверь, Анастасия поспешила к родителям. Те сидели на диване и разбирали «кухонные полёты». Девушка могла бы понять, если бы они обсуждали…

– Да нет… – новоявленный тесть хмурил густые брови и отрицательно мотал головой. – Отдельно… – Покупают, что ли? – удивился мужик. – Да нет… Где Ульяна Григорьевна-то жила, бабка Катеринина, знаешь? Тёща моя. Померла которая год назад… – А-а-а, вона чё… Ну знаю, конечно… Тут же недалече. Дом-то…

– Жень… – До встречи с ней у меня было все: слава, успех, деньги, но не было той, с кем бы я мог разделить жизнь. По ночам я ощущал себя самым одиноким человеком на свете. Я был странником, что бродил без дороги. Я отвернулась в сторону и смахнула слезу. – Ваши чувства были взаимны? – спросила…

100. Галя Петухова 21 января. Воскресенье. Девять вечера. На улице тьма кромешная и холод собачий. В доме тепло, уютно. Но в душе мрак. Из родительской спальни доносятся приглушенный шепот, хихиканье, звуки поцелуев. Это в гостях у меня Харьковский со своей Галей. А родители мои укатили…

– Ну… Подруга пожала плечами. Под кружевной кофточкой виднелись черные бретельки бюстгальтера. С такой грудью, как у Элины, его не стоило носить. – Взять вон хотя бы этот, как его… – я поморщилась, не в силах вспомнить точное название. – « Эм-Эр » или « Эр-Эм », забыла. Ну, видела, наверно: на…

Соседи жаловались во все инстанции, но мёртвые коты так и продолжали появляться. «В остальном он нормальный был, но замкнутый». А буквально за год до Микиного появления сменился участковый. Новый смотритель дворового порядка хитрый мужик был – просёк, что Журавлёв стар и одинок, стал к нему каждый…

– Алло, – послышался мамин голос – Ой, Юля, привет, как твои дела? Подожди секундочку, дети спят, – она положила трубку рядом с базой и прикрыла дверь, прошуршавшую по полу пылью, скопившейся под ней. Голос мамы стал тише. – Да, я тут. Только уложила, не хочу разбудить. – Нет, что ты, какой там режим?…

– И мусор надо бы выбросить. Уже попахивает. – Выброшу. – Это ты только обещаешь, что выбросишь. А потом все гниет и тухнет. А если я с собой мешок захвачу, так сразу начнешь… – Сам выброшу! Раз сказал, значит выброшу. – Да-да, это я уже поняла, – насмешливо подытожила Настя. Он неодобрительно…

– Мне холодно, – мои зубы стучат, ты протягиваешь руки и помогаешь мне перелезть на балкон, – не уезжай, пожалуйста… Я утыкаюсь в твою грудь. Голую. Гладкую и теплую. Реву. – Я не хочу уезжать, но не могу. Правда, – ты гладишь меня по волосам, крепче прижимая к груди, – Не плачь, малыш. Целуешь…