Современная проза

В свои пятьдесят два года, старше всех мужчин, что жили и умерли в нашей семье, я тоже превратился в большого поклонника силы притяжения. Но я верю не в силу притягивающих тел, а в стремленье тел притягиваемых: ниспадать, низвергаться, всё ниже, ниже, и скатываться, и собираться в том месте, ниже которого…

Я вижу стол, на нем пишущую машинку, много бумаги. Стул. Телефон. Факс, который так неожиданно начинает тарахтеть, что я всякий раз пугаюсь, потом он толчками выплевывает свое сообщение и, когда оно наконец укладывается в приемном лотке, жалобно свистит, словно просит о помощи. Слева — шкаф, набитый…

И это лишь усиливало мое чувство неловкости. Что до мамы, то, сколько бы она ни притворялась, для меня было очевидно — видеть, как папа кувыркается и судорожно подпрыгивает с бумажным цветком в кулаке для девицы из публики, — ей тоже это было неприятно. Ну что поделаешь. Он выступал на всех праздниках…

В знак согласия он прикрыл глаза, не желая слышать никаких других звуков, кроме звуков весеннего сада за открытой дверью балкона. – Не надо было будить? – Надо. – Там Машка внизу ждет. Она тебе столько всего рассказать хочет. Послушаешь ее, ладно? А то она не заснет. – Конечно. – Тяжело было?…

Я не пытаюсь защититься. Я не хочу «объясниться». Пусть судят меня те, кто считает себя достойным судить, – и пусть это, в свою очередь, станет и их судом. На следующий день после нашего прибытия состоялся прием. Кажется, мы должны были встретиться там с самим вице-королем Индии или, что более…

Многое в романе — это мечты. Конечно же Трахтенбергу хотелось почувствовать себя не только состоявшимся человеком, талантливым артистом и популярной личностью, но и супергероем в полном смысле этого слова. Сильным, смелым, воинственным, без промаха стреляющим из маузера, объединяющим людей, которых и…

— Халява, — подумал Сильвер, чувствуя, как из желудка поднимается встречная волна спиртового тепла. — По крайней мере, я мог бы бесплатно набраться этой дряни, как если бы сходил в ближайший трактир на те же четыре шиллинга. — Мой дедушка был славным малым, — сказал он. — Он что же, действительно…

– Иде-от! – По крыше воробей, – отмахнулись внизу. – Девка замуж! – Идет, идет! – закричали сразу насколько голосов. Затопали вверх по деревянным ступенькам сапоги, ринулись со всех сторон на угор люди и увидели, а больше угадали: в слепящем далеке, там, где слилась воедино гладь реки с гладью…

– Мам, а вы мне велосипед большой к лету купите? «Школьничек»-то мой уже того… – А ты бы следил за ним лучше, – ответила, глядя куда-то в соседние дома, мама. – А я слежу… Но большой-то – лучше… А? – Да, большой – лучше. Вот что, надо нам с тобой поговорить. Ты же, наверно, слышишь все эти разговоры……

– Вот и я тебя спрашиваю, почему у нее нет слуха? Может, ты ее роняла в детстве? – обеспокоенно покачала головой тетя Лиана. – Куда я ее роняла? – закричала Тома. – Я ей в попу дула, а то ты не знаешь! Как ты могла такое подумать? – Тогда не знаю. Значит, в мужа твоего. Или в его родственников. Больше…

10 Варварство есть варварство, утонченное или грубое — все равно. Когда Блок записывал в дневнике, что гибель Титаника обрадовала его «несказанно», потому что, видите ли, «есть еще океан», думал ли он о тех несчастных, что замерзали в ледяной воде этого «океана»? Этих несчастных было полторы тысячи,…

— Так парень здесь не живет? — Жил раньше, — отвечаю я. — Это дом его матери. — Послушайте, — устало произносит коп. Он мужчина средних лет, с седеющей гусеницей усов и утомленными глазами. — Что бы он там ни курил, у него я ничего не нашел. Моя смена вот-вот кончится, и мне совсем не хочется тратить…

МЕСТО Натариу да Фонсека, надежный человек, готовит засаду в подходящем месте 1 Еще до того как здесь появился дом, у подножия холма на левом берегу реки возникло кладбище. Камни у входа указывали на неглубокие могилы, в которых в последние утренние часы, ближе к полудню, были зарыты…

– Вторая буква «Евгений»? – Нет. Вторая буква «Игорь». – Адрес? Спросила бы чего полегче. Но без адреса она не скажет – не положено. И тут с внезапным азартом он исполнил жалостную песню «Мы сами не местные», то есть прямо с Урала, замерзаем у «трёх вокзалов», близких никого нету, кроме Литаевых.…

О созидании настоящего Можно не верить в Рай - и пребывать в нем. Можно отрицать Ад - и пребывать в нем. Подлинный Ад и Рай есть Ад и Рай настоящего. О созидании мировоззрения Сложно принять то, что изменяет картину мира. Невозможно принять то, что разрушает ее. Недешево купить новую.…

В мастерских учились рубить, клепать, пилить, обрабатывать напильником поверхность стальной болванки, сверлить на станке. Делали немецкие и английские молотки, гаечные ключи, кронциркули, плоскогубцы; ходили в горячий цех — изготовленный инструмент закаливали, отпускали. Толсторожий Гаврила Дикарев,…

Прошло немного времени, и мне показалось, будто вокруг дома кто-то бродит. Я прижался к Ямуне, по спине у меня пробежал мороз; только демон мог вот так кружить вокруг дома, неслышно пятясь в кромешной тьме. Потом два раза хлопнула задняя дверь. Неужели там он, чьи стопы повернуты назад? В сахарном тростнике…

— Другая семья. Отлично. Спасибо, мисс Уоттерз. — Не просто какая-то семья. Твоя семья. — Да. Конечно. Моя новая семья. Здорово. Мисс Уоттерз то ли разочарованно вздохнула, то ли просто выдохнула. — Ты всегда была сильная девочка, Лекси. С самого начала. Лекси попыталась улыбнуться. — Не…

– Ты, должно быть, моего носа ещё не видал, – сказал Дятел. – Вот полюбуйся! – А что ж на него любоваться? – спросил Мухолов. – Самый обыкновенный нос: прямой, не очень длинный, без сетки и без мешка. Таким носом пищу себе на обед доставать долго, а о запасах и не думай. – Нельзя же всё только об…

Много позже, уже под вечер, когда бутыль наконец опустела, мистер Маршалл взял ее в руки. — Что ж, теперь посмотрим! — сказал он и вышел на улицу. — Куда это он? — спросил я. — О… о… о… — только и сказал Хаммураби, любивший меня подразнить. Прошло с полчаса, и мой дядя вернулся, сгибаясь под…