Современная проза

– «Нет, мы не плачем, мы не плачем, И будь мы хвостиком собачьим Любой длины и толщины С рождения оснащены, Мы им бы весело виляли, Безумно радуясь, что взяли Нас погулять на белый свет, Где можно взять волшебный след»; – «Я ещё одну минутку Попросить у вас хотела:  Я не все печали…

Что мы видим в реальной жизни? Кто учил нас? Кто учит наших детей? Какие они – учителя? Д и а л о г 1А. Срезовые работы При входе в учебный кабинет в крайнем ряду справа за вторым столом сидит семидесятилетний преподаватель истории ОЛЕГ АЛЕКСАНДРОВИЧ. На лице доброжелательная улыбка, с которой…

Серое утро расцветало. Из дома напротив вышел какой-то человек и, надвинув на лицо козырек фуражки, направился к автобусной остановке. Дорога была одна, поэтому вряд ли мужчина шел куда-то еще. Михаил вздохнул, вынул руки, потянулся, повернул голову влево и наткнулся глазами на фотографию. Старую,…

Идя домой по темным улицам города, не замечая своей тени и захлебываясь своим горем, мы даже не можем и не хотим предположить, что ничего в этой жизни не вечно. Избитая, старая фраза, которая в данное время считается тупой и глупой. Боль от предательства так велика, что раны кровоточат. Малейший…

Более того, многие начальствующие персоны с удовольствием заходили к ней просто так, наоборот, даже используя предлог спросить лишний раз: «Нет ли чего для подписи». И всем, всем она была рада. Она могла помочь страждущим подписать любую бумагу у самого грозного и непробиваемого чинуши, будь он в самом…

Спускаюсь вниз и выхожу во двор. Позади хлопает дверь. Кажется, что впервые я открыл её перед Таней совсем недавно. Тогда мы ещё не были знакомы. Просто я шёл к другу на новоселье, а Таня топталась у подъезда. Она всё никак не могла справиться с картинами, и те норовили выскочить из её рук. Мне вспоминается…

Конечно же, отдельно хочу сказать «спасибо» моей жене и детям , которые не просто давали возможность мне писать дома эту книгу, но и всячески мотивировали меня. Могу предположить, что далеко не каждая жена предоставила бы мужу такие привилегии: свободу от домашних дел в семье, где есть четверо детей.…

Меня, как и многих зрителей впечатлило выступление танцовщицы Нины Бутаковой. Ее ведущий представил, как работницу центрального универмага. Девушка в огненно-красном платье с алой розой в черных, как смоль локонах, выбежав на сцену, под звуки мелодии из оперы Бизе и неподражаемый голос оперной дивы Елены…

*** Блевотина примёрзла к бордюру. *** Одновременный запах помойки и хлеба по выходу из метро. Торгуют пирожками, ворошит помойку дворник. *** Худенький невзрачный мужичок стоял на остановке. – Здорова, Федька, слушай, это тебя я месяц назад здесь отпизженным видел? – Нет, я в этом году пизды…

Каждый день, покорно как раб, он вставал и шел на свой стул, на котором происходила медленная казнь. Гобелен хотел писать, но занимался маркетингом. Он жаждал метафор, но получал отчеты о продажах. И день за днем снова и снова – серое-серое пространство жизни. Он висел на своей растительной пуповине…

Безродов потрясенно дивился: поди угадай в сперматозоиде будущего властителя дум! Потом привык: ну что же, есть тайные и темные законы генетики, талантливый пращур передает, минуя частокол поколений, свои выдающиеся особенности счастливцу – неведомому наследнику. Но он, Безродов, не баловень случая,…

Закрыв глаза, он видит себя словно со стороны: двор с потемневшими декорациями из окон, стен, дверей и чахлых деревьев. Посреди – скамья с обмякшей фигурой мужчины неопределенного возраста, в голове которого соткалась зыбкая картина двора с потемневшими декорациями из окон, стен, дверей, чахлых деревьев,…

– Ты ведь когда-нибудь здесь будешь? – промямлила я – Игорь и услышал меня только потому, что мы сидели обнявшись. – Я не знаю, Наденька, – вздохнул он, – я не всевидящий. Сейчас я знаю, что мне надо ехать, а уж потом можно будет подумать о возвращении. И я совсем сникла. Любую потерю сложно принять.…

В этот вечер здесь собрались барды: Галич, Анчаров, Стёркин (он приятель Германа, и это благодаря ему мы оказались "своими"), Ким, попозже подошёл Высоцкий. Круг достаточно узкий, они поют свои, в это время бывшие откровением, иногда очень злым, песни. Нет, мы не зацикливаемся на зле, мы молоды, любим…

Пожилой худощавый фотограф в черном рабочем халате долго настраивал камеру, спрятав седую голову в деревянную коробку с огромным объективом, укрывшись от света черной тканью. Выглянув наконец оттуда, с видом человека, выполняющего таинственный обряд, он положил руку на объектив. – Внимание! Снимаю!…

Бывают моменты в жизни, когда мы, под влиянием каких-то третьих сил, совершаем странные, неординарные поступки. Вот и Рафик совершил: он встал со своего удобного места возле окна – которое тут же было занято – хотя до остановки, на которой он задумал сегодня выходить, было ещё не близко. Какой-то третьей…

– Знаете, Степан, вероятность очень мала, но не стоит исключать ее. – И каковы наши шансы? – Равны тем, что наш император сократит налоги. Степан улыбнулся и включил фен. Шум прервал разговор. Богдан закрыл глаза. А как бы было, если б атмосфера не была заражена? Как все это случилось? Почему никто…

У отца хватало странностей, и одной из них было то, что он по всему миру возил с собой фотопортрет Ингрид Бергман в рамке и доставал из рюкзака, чтобы водрузить на прикроватную тумбочку в отеле, считая, что актриса отражает образ плетущей облака богини любви Фригги. Фотку Ингрид он носил с собой в бумажнике…

«– Я известная маска…» – Я известная маска, На карнавале старая. Таинственная гримаска И гримаса лукавая, Заслуженно-окаянная По вековым анналам И шепотом осиянная, И опытная каналья… Я знаю: не так скучает Без стрел Амура колчан, Как руки твои ночами По нежным её плечам. И – ни крика,…

Сейчас уже можно признаться: таких робких и закомплексованных девчонок, как мы в то время, надо было еще поискать. Не знаю, почему так было. Мы не умели правильно одеться, не знали, как вести себя с мальчишками, зато запоем читали и мечтали, как у нас все будет хорошо. Изольда к тому же страшно стеснялась…