Современная проза

Соседи Лабрадор задумался, повертел хвостом, взвыл и начал стучать двумя лапами по клавиатуре, одна лапа — одна буква, две лапы — две буквы и так далее. «Хочешь или не хочешь, но всю жизнь нас окружают соседи — взглядами равнодушными, безразличными, злющими, иногда — спокойными. Мы постоянно живем…

Женщина смотрит на его руку. Затем хватает и кусает ее. Человек кричит, зажимает пострадавшие пальцы между колен и подпрыгивает от боли. Женщина заходит сзади, борцовским приемом бросает его на землю и прижимает колени к рукам. – А-а! – умоляет человек. – Я сдаюсь! Женщина новым приемом заламывает…

Мужчина бесцеремонно в упор изучал бармена. – Это не твой был? – спросил его бармен, указывая на громкоговоритель. – Слушай как следует! – А после войны? – проговорил мужчина. Бармен поспешил к новому посетителю, который в это время усаживался у стойки. Посетитель заказал яичницу с беконом. – Где…

– Помню. Будет сделано. Я пытался погрузиться в созерцание пейзажа: места вокруг были дикие, нетронутые и необычайно красивые, можно сказать, омытые июльскими дождями. Обычно в других местах мне было достаточно увлечься чем-то, чтобы отделаться от нее, не замечать ее, словно ее и нет, словно она растворилась,…

Фургон покоился на столбиках красных кирпичей, заменявших ему колеса, и задней частью вплотную примыкал к живой изгороди в самом удаленном от коттеджа конце сада. В изгороди было множество отверстий, проделанных соседскими детьми и бродячими животными, а за ней начинался поросший кустарником пустырь.…

Потому что Бродский – это эхо русской словесности. Хотя и очень точное эхо. Бродский превратил свою поэзию в сортир. Поэтический метод Бродского напоминает пылесос. Он всасывает лишь то, что всасывается, то есть лишь материальный мир – объект изучения поэзии Бродского. Виртуального, нематериального,…

Собственно, в прозе звуки имеют возможность и право выделяться. Совсем не то в поэзии, которую часто представляют худые поэты и нелепые актеры. Я больше всего переживаю за интерес. Будет ли каждая строка толчком для последующей и развитием предыдущей. На сюжет плевать. Сюжетов в вашей жизни много…

«Отвеpгаемой…», меланхолически обpонила вслух Ольга. Но слух ее подвел, и ее повело далеко за пpеделы небес, ей вообpазилось, как она становится баpышней, котоpую любит этот вот автоp, написавший эту вот книгу: «Девятое теpмидоpа», в котоpой между 12 и 13 стpаницами запал волос. А он – волос – тpебует…

Настя уже подтирала пролившуюся воду. Лиза перестала хохотать, затихла, села на постели – руки-ноги в стороны, как у куклы, – и внезапно опечалилась. – Скучно, Настя… Так скучно, что и жить не хочется, – промолвила она со вздохом, и даже всхлипнула. – Тогда давайте умываться! Глядишь, веселее станет, –…

И как-то раз Люська говорит: – Может, нам с вами в театр сходить. Или в кино. Или на концерт рок-музыки? Парень, которого, кстати, все называли Серёгой, отвечает: – Ну, можно. Чего ж не сходить? Ежели, отвечает, за ваш счёт, то я всегда с удовольствием. Люська говорит: – Замётано! И вот Люська…

– И верно, что травила, – сердился кок. – Ну, вот я же говорю, что слышал заранее. Миронов отплевывался, махал рукой и уходил в другой отсек. А Перчихин кричал ему вдогонку: – Иди, иди, а то у тебя в животе бурчит, это мне на барабанную перепонку действует. – Эх, – говаривал мне не раз Перчихин, –…

Он был толстым, обычным пожилым нацкадром. Сколько я их перевидала, за скольких написала степные кишлачные саги любви – смешно и тошно вспоминать. Но этот был первым. Возможно, человек и неплохой, но растленный советской властью до наглой нирваны. За него уже написали диплом и диссертацию, а теперь он…

Глуховато-низким, певучим, потрясающе женственным контральто. Со стороны проезжей части выворачивала между тем белая в розовых крестах машина. Сосредоточенно-кропотливое насекомое – передними, затем задними колесами она перевалила бордюр, с места газанула по дуге, по полукружию ларьковому и, вырулив…

– Вы сегодня уходите в декрет? – спросил он у секретарши. – Ну да, пора мне уже наконец произвести на свет этого ребенка. – Мальчик или девочка? Молодая женщина скорчила гримаску, положив руку на круглый живот. – Футболист! Антуан обошел стойку, обнял женщину и осторожно прижал к себе. – Возвращайтесь…

Ксюша хотела захлопнуть дверь, но визитер проворно подставил ногу и нажал. Это он напрасно сделал. Цепочка держалась на честном слове и вылетела из косяка вместе с деревянными щепками. Дверь ударила Ксюшу по лбу, она отлетела назад, а из-за ее спины прыгнули собаки. Нужно обладать большой смелостью,…

И он нас полюбил… * * * – …Мы только слегка перекусить, знакомиться с папой и – марш скорее в Брюжь! Борис, ты увидишь, какие фламандские примитивы есть в Брюжь! Можно сойти с ума, и ты да сойдешь с ума. Мы подъехали к одному из подъездов длинного восьмиэтажного дома, который стоял на высоком…

Иосиф подошел к висевшему на веревке кувшину, наклонил его, вымыл руки и, вытирая их подолом собственной рубахи, вознес хвалу Господу за то, что в неизреченной мудрости своей снабдил человека столь нужными для жизни природными сосудами и отверстиями, которые в должный миг открываются или закрываются.…

Посему все то, чего мать не желала касаться, должна была взвалить на свои плечи дочь, Синобу. После смерти отца Синобу, отличавшаяся неженской твердостью, быстро освоилась с новой ролью… Мать, даже не стряхнув приставшие к подушке седые волосы, сложила футон, сдвинула его в угол и спокойно возразила:…

Барбара вела машину легко и мастерски. На нее было приятно смотреть. Уверенная в себе, ухоженная, в элегантном лиловом костюме – хозяйка жизни. Марина считала, что в ее жизни – два тяжелых недостатка. Не умеет водить машину и не знает языки. От этого образуется постоянная зависимость: кто подвезет и…

Между тем еще какой-то товарищ по имени Мерлин из доброй старой Англии присылал мне сонеты Шекспира. На среднеанглийском, само собой. Причем только сонеты, ни «здрасьте» вам, ни «до свидания», а просто – сонет такой-то и далее по тексту. Получив от него пятый сонет, я не выдержала: Ничего не …