Современная проза

6. И было так, что из-за этих толп владельцы мастерских просили Мессию, чтобы он оставил свою работу и шел своей дорогой, ибо он всегда был так плотно окружен толпой, что ни ему ни другим механикам просто негде было заниматься ремонтом автомобилей. 7. И пошел он в открытое поле, и люди, пошедшие за…

– Иными словами, ты решил остановиться у меня? Спать здесь? – Спать? Теперь я уже не сплю… Дело не в этом… Мне бы какой-нибудь уголок… Я никому не буду мешать – ведь я не ем, не пью и не… в общем, туалетом я тоже не пользуюсь… Понимаешь, мне бы только не бродить всю ночь, особенно под дождем. – Позволь,…

– Правда, ошеломляющий закат? – Сказал мужской голос на чистейшем русском языке. Варя вздрогнула от неожиданности и чуть не пролила из бокала шампанское, которое заказала себе любимой в честь приезда. Это было слишком неправдоподобно, как в кино: захотела перекинуться парой фраз, и вот он, симпатичный…

Коротко говоря, это совершенно другой мир, в котором преуспеяние есть сон об экзотической, далекой, как звезды, стране. Черч-лейн из тех улиц, на которых даже кошки худы и глядят ввалившимися от вечной голодухи глазами; из тех, на которых людей, именующих себя рабочими, никогда ни за какой работой застать…

— Есть. — Теперь десять минут можно отдыхать с чистой совестью. Слушай, Илья, ты тут посиди возле нашего электронного агрессора, а я пойду звякну по телефону. Хорошо? — О чем речь. Ирине пошел звонить? — Вы удивительно догадливы, сударь. И мне кажется, — Владимир посмотрел прямо в глаза собеседнику, —…

Со временем зренье младенца перевернётся. Взгляд его станет, как у взрослого человека, и память ничего не воспроизведёт из того, что витает рядом. А пока чуткая природа хранит беспомощное дитя, предостерегая: в огромной остывающей тьме маленькому телу нужно жить осторожно, и дышать осторожно, и смотреть…

Я помню только вспышку, ударившую прямо мне в лицо, а потом какие-то мусорные бачки, от которых воняло тухлой рыбой и картофельными очистками — впрочем, чем ещё может вонять от помойки, — и лейтенанта Берц, которая волокла меня прямо к ним. Ноги никак не хотели идти, мир виделся словно сквозь красную…

— Тебя сразу поставят комодом, — уверял он. — Или даже замком. Разговор велся на сплошном подтексте. Можно было подумать, что речь шла о мебельном производстве. — А кем лучше? — спрашивал я. — Комод — командир отделения. Замок — заместитель командира взвода. Замок старше. По должности, У тебя рост…

— Это я давно узнал и звал ее Фиалкой. Весной у нее на могилке, если жив буду, фиалки посажу… Фиалочка моя тихая… — Да, сокровенной красоты и тишины была женщина. — А ты знаешь, Митька, ведь Ия никогда не хохотала! И вообще смеялась очень редко. А вот улыбалась — постоянно. Каждая…

Часам к одиннадцати вечера покончили с еще одной бутылкой вина, пора ехать к себе; электричка от Беговой несла меня на Рабочий поселок, к институтскому общежитию; я перебрался туда два года назад, потому что родительская квартира уплотнялась, сестра вышла замуж за бездомного и привела его к себе, обнаглевший…

— Скажи, как я вообще на общем фоне? Ну, по сравнению с теми, с кем ты общаешься (на ее радио)? Она улыбается: — Не волнуйся, ты тоже из нашего карасса. Из “нашего”… Любопытно бы знать, кто еще в него входит? Но зачем спрашивать очевидные вещи, да и поза ревнивца была ему не к лицу. Ему были…

Дед останавливается, прикладывает одну руку к солнечному сплетению, а другую отводит в сторону. Шедшая за ним и в этот момент начавшая обходить его женщина — дебелая тетка с прической-башней и в распираемом телесами плаще — налетает мясистым подбородком на руку деда, отшатывается и с ненавистью уставляется…

Девчонка просто торопилась на работу и поглядывала на часы, прикидывая, успеет забежать за молоком и булочкой к обеду или нет. Милиционеры потребовали документы, подозрительно глядя в лицо. Но именно в этот день, словно на грех, она не взяла с собой паспорт! Так и сказала, удивленно глядя на ребят: …

Здесь им открылась славная страна — лучшее место на корабле. Никто из маленьких Марчей прежде сюда не заглядывал, но Кокос, почти беспризорный, превосходно знал этот мир. Колокол, что висит на самом верху — это корабельный колокол. Если в него позвонить — судно остановится. Эти толстые канаты завязаны…

— Да, — покивала мама, — и перспектив никаких. Там лес, здесь кусты и клумбы… — Да ладно вам, — справедливо махнул рукой дядя Жора. — Картошка в магазине — десять копеек килограмм. Зато дикая природа и воздух. — Вот именно, — сказал папа. — Это дача, а не садоводство. Мы идем к коммунизму, а не к…

В ее глазах появилось игривое выражение. — Так вы утверждаете, раз за разом. И все же — когда вы в последний раз оказали мне честь, навестив меня в моих покоях? — Я же просил вас никогда более не говорить об этом. — По жару, охватившему его лицо, Киёри понял, что покраснел. Мужчине его лет и его положения…

Может, этого в действительности и не случилось. Но читатели первого издания толковали ситуацию именно так, напрямую увязывая личность Большакова с одним из третьестепенных персонажей книги. Поэтому восемьдесят пять лет назад «Выбраковке» повезло выйти в свет с предисловием Большакова. Будем надеяться,…

— В романе вы описали и более серьезные проявления апартеида, например запрет черному хирургу оперировать белого или тот случай, когда боялись поместить черного ребенка в реанимационную палату, потому что там уже находился белый. — Да, я описал реальные события, которые в свое время пережил…

Из привокзальных лавочников мусульманина никто и никогда на работу не взял бы, а вот Раманна Шетти, владелец торговавшего чаем и самсой «Магазина Идеал», сказал Зияуддину: ладно, оставайся. Но, правда, предупредил – работы много. И чтобы без всяких там фокусов-покусов. Маленькое, запыленное существо…

Но Сьюзен была только одна. Средняя дочь, она родилась вскоре после его возвращения с войны, и для него ее рождение так и осталось навсегда связанным с первыми высокими надеждами на мир во всем мире. На фотографиях в рамках, развешенных по всему дому, она представала и шестилетним рождественским ангелом…