Современная проза

… объявить воскресенье 10 августа 1960 года… – Вот оно! – крикнула Лиля. …Днем открытых убийств. В этот день всем гражданам Советского Союза, достигшим шестнадцатилетнего возраста, предоставляется право свободного умерщвления любых других граждан, за исключением лиц, упомянутых в пункте первом примечаний…

То, что я встречаю на пути в своих разъездах, и теперь иногда напоминает мне Хейлшем. Скажем, поле, над которым стоит туман. Или, съезжая с холма, вижу вдалеке угол большого здания. Или даже просто взгляд падает на тополиную рощицу на взгорье — и думаю: «Неужели здесь? Нашла! Ведь правда же — Хейлшем!»…

Федька целые дни торчал на подплаве. Он играл в классы, вычерчивая их мелом на толстых досках пирса, и, когда кто-нибудь неосторожно ступал в клетку, Федька сердито кричал: – Ну, где ходишь? Не видишь – тут заминировано! Обозначено ясно. Фальковский подарил ему оставленный кем-то из эвакуированных…

К этому следует добавить, что в те времена Россия была страной христианской, страной православной, а с точки зрения христианской религии, все люди равны между собой, потому что равны перед богом, этот силлогизм вытекал из учения Стагирита, и риск, которому подвергались участники дуэли, был еще одним…

Еще раз развязав-завязав платок, подставила стакан под кран старого, местами гнутого, но добела начищенного, словно зеркало, самовара и предупредила: — Ты смотри, Тонька, не проворонь. Церква рядом, да можно и не успеть. Церковь Успения в Троице-Лыково, если разобраться толком, не так уж и близка.…

Копаясь в Херстах, я отрыл сумасшедшего ветерана, из года в год у себя на ранчо реконструировавшего события какого-то там сражения в американской войне, убийцу-гангстера, сбежавшего из тюрьмы в восемьдесят третьем и пойманного в восемьдесят четвертом, а потом ставшего прототипом героя очередного голливудского…

– Хватит. Давай что-нибудь другое. – А ногу можно опустить? – спросила Лена. Дядя Петя отрицательно помотал головой. Лена к этому времени уже порядком устала – и сделала ошибку. Она запела «Колеса любви» «Наутилуса». Это была красивая песня, но с неуловимым и как бы скользящим мотивом, и петь ее следовало…

Он заметил, что висит в теплом океане, заполняя почти весь его объем. Иногда, от скуки и неосознанного желания изменить миропорядок, он начинал глотать его соленую воду, за этот богоборческий акт приходилось расплачиваться приступом мучительной икоты, и он нетерпеливо ожидал пробуждения, хотя проснуться…

– Я, девка, уж Ваську, брата, на загорбке таскала, когда ты на свет родилась. – Это Дарья Настасье. – Я уж в памяти находилась, помню. – Ты, однако, и будешь-то года на три меня постаре. – Но, на три! Я замуж-то выходила, ты кто была – оглянись-ка! Ты ишо без рубашонки бегала. Как я выходила, ты должна,…

Небо постепенно становилось зеленым. Над линией горизонта лежали легкие кучевые облака. Они выпили вечернюю порцию виски. Жидкость, казалось, не доходит до желудка, ее как будто сразу впитывает пересохший язык. Обрубок по-прежнему торчал перпендикулярно к телу. Другому хотелось сказать, чтобы тот…

А уже кончалась эпоха, но мертвый все еще держал души живых, помыслить люди не смели, что время, в котором они живут, — прошлое, задержавшееся искусственно, оно представлялось им и настоящим, и вечным, другого будущего для себя не видели. И кто бы поверил, что вскоре свершится немыслимое, разверзнется…

Надя была дочерью ее отца – профессора Розанова от другой женщины, но несмотря на это, мама Светланы, Вера Петровна, любила падчерицу и разделяла горе мужа. И в этот вечер, когда родители приехали навестить внука, разговор естественно зашел о Наде, и в гостиной царило траурное настроение. Светлана и…

— Чего — зачем? — Зачем же людей-то смешить? Мы вон, помню… — Опять «мы, мы». Сейчас же люди-то другие стали! — Чего это они другие-то стали? Всегда люди одинаковые. Ты у нас много видел таких дурачков? — Это же кино все-таки. Нельзя же сравнивать. — Я и не сравниваю. Я говорю, что парень непохожий,…

Сели пить чай с малиновым вареньем. Мать стала рассказывать дочери, какие она видела сегодня в магазине джемперы — красные, с голубой полоской. А на груди — белый рисунок. Тамара слушала и маленькими глотками пила чай из цветастой чашки. Она раскраснелась и была очень красивой в эту минуту. — А вы…

— Наши здоровы? — спросил Степан. — Ничо, здоровы. Как сиделось-то? — Ничо, хорошо. Работали. — В шахтах небось? — Нет, зачем — лес валили. — Ну да. — Ермолай кивнул головой. — Дурь-то вся вышла? — Та-а… — Степан поморщился. — Не в этом дело, тять. — Ты вот, Степка… — Ермолай погрозил согнутым…

Зоя не поступила и через два года. Села готовиться и увидела – ничего не помнит. Ведь была же неплохой ученицей, шла в основном на четверки, а через два года уже ничего не знала. Учебники открыла и – как в пер-. вый раз. Что-то очень смутно помнилось, но больше чепуха всякая. Вот, например, когда образ…

2 Белобрысая девица в форме «Люфтганзы» наклонилась к микрофону на стойке и объявила о начале посадки. Длинная очередь пассажиров выстроилась у входа в рукав, что идет к «Аэробусу». Место 31-А было у стенки. Запихнув на полку под потолком свою дорожную сумку, Борис уселся, попытался вытянуть ноги.…

Себастьян покосился на фотографии Уэлч на экране. Мысль об отце Пикселя всегда вызывала у него тревогу о маме, которая смолила по пачке в день. Может, она, сама не подозревая, уже носила в легких зарождающийся рак? Крохотное пятнышко, пока невидимое даже в рентгеновских лучах. В своих опасениях он как-то…

Сэм запрыгал по комнате. „Черти, молодцы, они все-таки сделали это!“ Лето шестьдесят девятого было летом репрессий. В Беркли во время демонстрации был убит полицией девятнадцатилетний Джеймс Ректор. Он стал первой жертвой войны против истэблишмента. Начался суд над чикагской восьмеркой, лидерами…

* * * Одна женщина из штата Айова приехала сюда, в Чикаго, и сняла комнату в западной части города. Ей было лет двадцать семь, и приехала она якобы затем, чтобы ознакомиться с новейшими методами преподавания музыки. В том же доме жил молодой человек. Его комната выходила в длинный коридор второго этажа,…