Современная проза

Фыркнув, Валя поднесла перечницу к тарелке мужа. – Я сам, – Григорий откусил кусок черного хлеба и положил его на стол. – Илюш, в субботу у моей мамы день рождения, мы собирались съездить… – не успела договорить девушка, как свекровь мгновенно вставила свои пять копеек. – В субботу у нас большая…

Диана оторвалась от губ любимого. – Я едва могла сосредоточиться на учебе, все думала о тебе. Цезий улыбнулся: – Признаюсь, я тоже. Взявшись за руки, они брели вдоль кромки воды, оставляя за собой цепочку следов на влажном песке. – Знаешь, Ди, – сказал Цезий, подбрасывая гладкий камешек в воздух,…

«Может, стоит притормозить папу, пока он не перетащил наверх оставшиеся вещи», – подумала она. – А ты, должно быть, Кэтер, – улыбнулся во весь рот парень и протянул ей пятерню. – Кэт. Ее желудок моментально скрутило от паники. Ладонь она не пожала. И поделом, у нее в руках коробка.…

Его вороное тело попирало уставшую землю, обмахиваясь хвостом. Глубоким лирным голосом кентавр кричал мне, что с холма увидел розовое небо… …Что оттуда виден рассвет… Так кричал мне кентавр Буцентавр лирным голосом, промчавшись, как вихрь, мимо меня. …И понесся вдаль безумный кентавр, крича,…

– Мы уже тогда очень любили тебя, так как точно знали, какой ты будешь. Тогда я поинтересовалась, что случилось бы, окажись Кейт здоровой. По всей вероятности, я все еще обитала бы на небесах в ожидании тела, в котором смогу пожить какое-то время на земле. Конечно, я бы уже не попала в эту семью. …

Ей понадобилось несколько месяцев, чтобы набраться смелости вернуться в их квартиру в Нанси. Теперь, без него, там совсем пусто. За последние недели, проведенные у детей, по очереди, в каждом из четырех уголков Франции, она уже подготовилась к новому для нее чувству одиночества. Она признательна детям,…

А пока что… У Бёрге даже защекотало внутри от этого дивного зрелища. Мама, Гокке, все-все, бегите скорей сюда, смотрите, мышонок ест! Он сидит на задних лапках, опираясь на хвост, как будто за настоящим столом, накрытым белой скатертью, и теребит что-то передними лапками с крохотными коготками, словно…

Внизу лежала тень, глубокая и тихая тень над улицами, над гаванью с таможней и складами, а где-то далеко два мола стремились навстречу солнцу, похожие на длинные руки, раскрывшиеся в объятиях, чтобы принять первый утренний паром. А тот как бы застыл в заливе, и крылья чаек застыли в воздухе над ним,…

Проходит минута, другая. Его авторучка ястребом планирует на бумагу и утыкается в самую короткую строчку программы: – Ошибка здесь. Формат неправильный. – Стасик, ты гений! – восклицает Юля. Ее тонкие, сжатые губы расслабляются и будто наполняются объемом. Стасик не замечает комплимента девушки, он…

– Испугался? Не фиг было тогда сюда на машине приезжать. Достал уже всех со своей машиной. – Ты пьяная. – А ты-то какой? – И я пьяный. – А Семеновы твои – козлы. – Они не мои. – Вернее, это Семенов козел, а Семенова твоя – козлиха. – Она не моя. – Не ори. Чего ты на меня разорался? …

– Боря, ты что? – прошептала Лиза и вдруг начала выть. – Я убил его, – сказал он просто. – И еще до захода солнца убью всех вас. У вас остается еще минут пятнадцать. – Но зачем? – спросил Андрей. – Я исполняю приговор. – Какой приговор? Мы ведь ничего не совершили! Никто из нас ничего не совершил!…

(«Спасибо, доктор». Или я уже с самого начала сточил это обращение в фамильярное «доктэр»? Позднее, в полной беспомощности, я кричал: «Помогите, доктэр! Что мне делать, доктэр? Вы же все знаете, доктэр…») Пока он своим снарядом, который прожужжал одиннадцать раз, лез в мои зубы, болтая при этом – «Я…

… объявить воскресенье 10 августа 1960 года… – Вот оно! – крикнула Лиля. …Днем открытых убийств. В этот день всем гражданам Советского Союза, достигшим шестнадцатилетнего возраста, предоставляется право свободного умерщвления любых других граждан, за исключением лиц, упомянутых в пункте первом примечаний…

– Да ладно, – ответила она. – А пресса, а все прочие? То, что я была с ним – ну, ты понимаешь. Но они меня простят, да, черт возьми. Не переживай, все пройдет как по маслу – появлюсь на сцене и уйду, и все. Ладно тебе, дело есть дело. Сама знаешь, контракты и все такое. Меня это не порадовало, но…

То, что я встречаю на пути в своих разъездах, и теперь иногда напоминает мне Хейлшем. Скажем, поле, над которым стоит туман. Или, съезжая с холма, вижу вдалеке угол большого здания. Или даже просто взгляд падает на тополиную рощицу на взгорье — и думаю: «Неужели здесь? Нашла! Ведь правда же — Хейлшем!»…

К этому следует добавить, что в те времена Россия была страной христианской, страной православной, а с точки зрения христианской религии, все люди равны между собой, потому что равны перед богом, этот силлогизм вытекал из учения Стагирита, и риск, которому подвергались участники дуэли, был еще одним…

Зимой построили новый двухэтажный сарай. Доски неструганые, жёлтые, свежие. Вдыхаешь аромат, не надышишься! Ходишь по коридору вдоль кладовок принюхиваешься. Если какой-то запах исчез, проверяешь: что изменилось? Благоухание солений – это у Кипрушкиных огурцы в бочке солёные. У Вороновых сын увлекается…

II В нашей небольшой геологоразведочной партии, в которой я работал геологом, появилась новая повариха по имени Катя, – тихая, даже пожалуй, робкая блондинка лет восемнадцати, напоминавшая повадками добрую и суетливую белую мышку. При постоянных кочевьях и неустроенном быте в наших партиях женатые…

Позднее дедушка стал нашим семейным Фризон-Рошем [3] (не сочтите за бахвальство!): он снабжал всем необходимым обитателей высокогорных домишек, совершавших альпинистские подвиги на отвесных склонах. Экспедитор менее популярен, чем альпинист, по­тому как несет на своем горбу восемьдесят килограм­мов…

– Хватит. Давай что-нибудь другое. – А ногу можно опустить? – спросила Лена. Дядя Петя отрицательно помотал головой. Лена к этому времени уже порядком устала – и сделала ошибку. Она запела «Колеса любви» «Наутилуса». Это была красивая песня, но с неуловимым и как бы скользящим мотивом, и петь ее следовало…