Современная проза

Тэнгану вдруг захотелось рассказать таксисту, что погнало его в путь в такой поздний час: с завтрашнего дня должно начать работу Законодательное собрание. А господин Дзяхана «трудится вовсю» – работает над текстом присяги. Однако он не стал ничего говорить. Разумнее не болтать о делах канцелярии. Дорога…

– Очень рад, что вы дома, Элиот, – сказал он, глядя на меня через столик. – Мне обязательно нужно с вами поговорить. Я просто не уснул бы, если б мне пришлось ждать до завтрашнего утра. – А что случилось? – Вам говорили о предстоящем медицинском обследовании ректора? – спросил Джего. Я кивнул: – Завтра…

Да что это за глупость, – сказал я себе. – Чего я тоскую, чего боюсь? – Меня, – неслышно отвечал голос смерти. – Я тут. (…) Я лег было, но только что улегся, вдруг вскочил от ужаса. И тоска, и тоска, – такая же духовная тоска, какая бывает перед рвотой, только духовная. Жутко, страшно. Кажется, что…

– Извини. Я просто... Ничего серьезного. Спи. Я бросилась к себе в спальню. Вытолкала Стива из ванной и потащила к выходу. В дверях спальни мы остановились, я жестом приказала ему ждать. Затем опять, стараясь идти как можно тише, подошла к комнате Дэвида. Оттуда все так же звучала музыка. Я помахала…

И никому до него не было никакого дела. Ни государству, ни людям. А ему до них – и подавно. Эта заброшенная деревенька была, как остров в океане леса, отгораживающем ее от современной цивилизации и ее сомнительных даров. А Сергуняй – Робинзон Крузо с тремя старухами – Пятницами. Очутившись на этом острове,…

Память все же выталкивает и выталкивает из глубины прожитой жизни светлые, милые сердцу далекие дни. Так в мутной, стоялой воде тихого озера бьют со дна чистые родники. Вот, змеи… Был тогда на деревне дед Куделька. Он говорил ребятишкам, что за каждую убитую змею — сорок грехов долой. А если змею бросить…

Читателю предстоит сложное и не совсем привычное чтение, хотя книга не нуждается в доскональном разъяснении, растолковании. Она требует от самого читателя работы мысли. И чувства тоже. И пусть, ведомый этими двумя наставниками, отправится он в многотрудное и познавательное путешествие по страницам богатейшего…

Горжусь всеми закрывшимися за мной дверьми. Дверьми, которые я закрыла сама. Если бы не они, я продолжала бы ждать, с надеждой прислушиваться: не он ли стучится? «Да, это точно он! Сейчас обнимет, извинится поцелуем и шепнет одними губами: “Пакуй чемоданы, мы уезжаем”. Он вернулся, я так счастлива!»…

— Тебе нельзя тут оставаться надолго. Здесь слишком уныло. Может, она и не произнесла слова «уныло», но я знал, что именно это она и имела в виду. Здесь и вправду царило уныние. Мебель разваливалась, подоконник растрескался, ковер истрепался и нуждался в чистке, в кране не было воды. Освещение было…

...Балакерим, сидя под раздвоенным тутовым деревом на тротуаре, рассказывал, бывало, о взгляде больших черных глаз Белого Верблюда, о взорах Белого Верблюда... ...Стоя на тропинке, я смотрел на Джафара, Адыля, Абдулали, Годжу, Джебраила, Агарагима. Постаревший Джафар, постаревший Адыль, постаревший…

– Вот и заткнись! Но он, конечно, уже меня подцепил на крючок. Я тоже заглотил наживку. И лучше бы мне было тихо-мирно дослушать его треп. Но выдержки не хватило. Снова дал волю характеру. А он теперь, чего доброго, упрется, и слова из него не вытянешь, из болтуна этого, из этой балаболки… С ним такое…

Все резко изменилось в один день. Старый Рюм, поговорив с профессором древне-русской иконописи и полиглотом Анной Львовной, попросил ее посмотреть Лешкины работы. Она согласилась, и в один прекрасный день, который оказался не очень-то прекрасным, Иван с Лешкой отправились к ней знакомиться. До Анны Львовны…

Сю. Ну и что? Тем громче должен быть наш голос. Буфетчица. Чей — наш? Ваш — это мой тоже. В отличие от других народов, мы, евреи, несем коллективную ответственность за реальные и вымышленные грехи каждого нашего соплеменника. И уж если вас так распирает от жажды полезной деятельности, почему бы вам…

Наша воскресная школа принадлежала церкви Христа — епископальной церкви Грейвсенда, что в штате Нью-Хэмпшир. Нам преподавала нервозная и несчастная на вид учительница по имени миссис Ходдл — имя подходило ей как нельзя лучше, потому как ее педагогический метод предполагал частые и продолжительные уходы…

Но Бог с ней, с историей, она давно забыта. Я почти-что уверен, что день индюшки является естественным проявлением инстинкта самосохранения. Не хватает людям жиров, и вот, накануне зимы, подсознательно, зачастую против своей воли, происходит восполнение ресурсов, возведенное в ранг национального празднества.…

Там он снимает пальто и остается в какой-то выцветшей железнодорожной униформе. — М-да, — разочарованно говорит заведующая. — Предупреждаю, что бумагу подпишу вам после полного часа, а то в прошлом году один такой… похожий на вас… схитрил и испортил нам весь утренник. Простыня с подарками в левом углу…

Это было новое учение. И все больше людей обращалось к нему и, воодушевленное им, готово было предпринять новые изыскания. Книги играли тут большую роль, хотя немало было и плохих книг. Мальчику стало ясно, что он должен найти путь к книгам, если он хочет стать одним из тех, кто причастен к этим новым…

– Да вот директора – стоит требует!.. Вынь да положь директора! Фон-барон. Пьянчуги. Сашка пошел сам искать директора. – Какая тетя… похая, – сказала Маша. – Она не плохая, она… – Сашка не стал при ребенке говорить, какая тетя. Лицо его горело, точно ему ни за что ни про что – при всех! – надавали…

Со всем этим — кустами, листиками, травами — лог уходит в мутную, всепоглощающую даль и там, не очень далеко отсюда, вливается в снежное небо. Туда же уходят лисьи следы. И если бы кто-нибудь посмотрел мне вслед, то увидел, что даль поглощает и меня. А умей прочитать мысли, он обнаружил бы глупое опасение,…

— В основном тряпки, — констатировала я. — Когда эти уроды уже уймутся? Последнюю, ошалевшую от ужаса леди вытащили из дилижанса. Она вдруг вырвалась, кинулась к лежащему на земле мужчине с перерезанным горлом и закричала так громко, что зазвенело в ушах. Кажется, леди выкрикивала чьё-то…