Современная проза

Перемещение тоже происходит не как попало, а всегда вдоль стены в направлении всеобщего движения, по кругу. Это такое же суровое правило, как запрет подниматься больше чем по одному, и его нарушение не сулит ничего хорошего. И это более чем естественно. Потому что, если во имя сокращения пути разрешить…

— О Господи. Там есть что-то еще. На береговой полосе. — Говори что. — Вроде бы огонь, а вокруг него танцуют какие-то фигурки. Смахивают на лисиц. — Лисицы никогда не танцуют, разве что на маскараде. Они скачут и прыгают, но не умеют двигаться плавно. Это либо туземцы, либо…

— Соня, коньячку! Выпил неспешно, смакуя; закусил лимончиком: надо держать себя в форме. Но с полчасика у него ещё есть; скоро подвезут кое-какие бумаги, и надо сработать оперативно. Дело привычное, налаженное. Сбоев не будет. Павел Петрович откинулся на спинку прекрасного кресла, сделанного на заказ,…

Что касается Гриши, он ушел в никуда со своей еще стабильной, прилично оплачиваемой работы, чувствуя, что накатывает совсем новая, неизвестная жизнь, что надвигается смутное неясное время, что система, казавшаяся незыблемой, шатается и готова рухнуть. Все газеты в один голос пугали крахом, экономической…

– Дорогой, как тазик, удобный? – спросила Камилла. – Тазик абсолютно великолепный, – ответил Чарльз. – Ты такой умник, что приметил его. – Там на тротуаре стояла целая стопка. Все яркие, просто в глазах рябило. – Чудесный выбор, милый. Красный – дико веселый…

Угу. Ты ужинала у Пьера и Сильви? Угу. Они женаты уже почти шестнадцать лет, но он, наверное, никогда не привыкнет к тому, что она не отвечает на вопросы. Никогда. И это никогда не перестанет его привлекать. Манон не отвечает. Во всем ее облике сквозит нечто повелительное. Ее кожа словно фарфоровая.…

— Ты все равно ничего не сможешь сделать, ничем не сможешь мне помешать или навредить, так что шел бы ты, Семен, восвояси да подобру-поздорову. Махать кулаками нам не имеет смысла — предсказываю боевую ничью. Ты пораскинь мозгами: я же тебе не мешаю, живи себе, наслаждайся... Вроде как — нам даже на…

Когда я иду спать, снег стирает все следы дня с улицы. Встречаясь с кем-нибудь из односельчан, мы говорим друг другу всегда одно и то же: что идет снег, что снег падает, что все валит и валит, что все сыплет и сыплет, что снег скапливается, поднимается, растет, что и не думает кончаться, что был бы…

В школу Катя ездила на трамвае. Как все привилегированные городские школы, находилась она в самом центре, в двухэтажном, из бордового неоштукатуренного кирпича, здании бывшего Стефановского епархиального училища. Вагин поднялся в учительскую во время урока, нужно было дождаться перемены, чтобы классные…

Мы с ней на кафедре сейчас одни. Чопорная отчужденность столов и стен. Бесполые лики бессмертных, бестелесных портретов. Заоконный выброс весны, безнадзорный разгул зелено-белого семени. Семени-племени. Тишина. Чревоугодие. Я смотрю на атавистическую шерстку на ее верхней губке, на ее высокую пышную…

А этот Савёнок тихой сапой окончил восемь классов, без шума и апломба поступил в Волховский алюминиевый техникум. Говорят, все экзамены сдал на отлично, но учиться не захотел: понял — не его это дело, и вернулся обратно в родные пенаты. Решил учиться до конца в школе и подал документы в девятый класс,…

— Как её зовут? — крикнула она в родзал. — В приёме не записали. — Первый раз её звали Люда. Потом представилась Анжелой. Откуда — не помнит. Как в автобусе очутилась — тоже не помнит. Ничего про себя не помнит. Во всём остальном — вроде адекватная. Детям рада, — откликнулась первая акушерка смены.…

— Риск невелик — меня вряд ли выберут. Но это для меня единственная возможность познакомиться с хозяином дома. Сатурнина не стала задавать вопрос, которого от нее ждали; эта сплетница ее раздражала. А та знай тараторила: — Дон Элемирио из дома никогда не выходит. Никто не видел даже его…

– Мне бы твою память, Кеней! – восхищённо произнёс Деимах. – Ты и про другие чудеса всё знаешь? – Конечно! Вот, например, пирамида Хеопса в высоту достигает… – Вернёмся к храму. Давай посетим с тобой это чудесное здание! – Это невозможно, – осторожно сказал Кеней, понимая, что начинается главное.…

В 1979 году выходит «Кунсткамера» [13] , где читателю предлагается проследить за головокружительной «историей одной картины», включающей сотни других картин (и их историй), и ознакомиться с запутанным механизмом фальсифицированной фальсификации [14] . В начале восьмидесятых Перек пишет книгу об американском…

Ладно, он сумел пронести тетрадь домой так, что никто не заметил, сразу зашел в свою комнату, и открыл ее, и увидел, что по дороге лист еще немного попортился и раструшился, а сверху вообще весь истлел и рассыпался, и Момик тотчас понял, что первым делом он должен переписать все, что есть на этом листе,…

– Настя, ты любишь в куклы играть? – Люблю. – Хочешь, я тебе покажу большую-пребольшую куклу? – Хочу. Резко свернув с набережной, поднялись на веранду, где стоял Поэт. – Вот смотри. Это – кукла. У Насти от удивления открылся рот, и через минуту она дико закричала и, заплакав, со всех ног кинулась…

Как же я мечтала здесь побывать, и как расстроилась, узнав, что мне не положено выходить на улицу в первые недели — сутенеры боялись, что со мной что–нибудь случится, или я потеряюсь. Так, во всяком случае, они объяснили причины моего заточения в жаркой и душной квартирке под самой раскаленной крышей…

Я вернулся в Париж, заказал гроб, принял соболезнования. Всем было приятно в кои-то веки видеть меня раздавленным. Из газеты прислали венок. Оркестр Доминик был в заграничном турне, только приболевший флейтист пришел попрощаться с ней, когда тело выносили из морга. Он встал бочком, метрах в трех от гроба…

В этот момент пассажир медленно опустил свою газету, взглянув на меня с безмятежным простодушием собственника, уверенного в своих привилегиях, и я с совершенной ясностью увидел перед собой свои собственные черты: ассиметричное лицо с крупным, выгнутым носом (знаменитым «сердитым носом», который достался…