Современная проза

Наверно, про лейтенанта Кормухина тоже была такая бумажка. У матери на шее позолоченный крестик, который она выдаёт за настоящий. — От тебя толку ни черта, ты только истопником работать можешь, — брюзжит мать. Кран течёт. Такое чувство, что капли бьют прямо по голове. Отец мог бы починить кран,…

На миг мне показалось, что все это — абсурдный сон. Ведь это же мой собственный дом! Вот стоят под углом друг к другу диваны, обитые тканью в широкую бело-синюю полосу, а над ними — картина с кораблем. Раздвижной круглый обеденный стол с чудными шарнирами и стулья с изогнутыми ножками и скругленными…

— Боже мой, — покачал головой еврей и сунул щеглу в клетку крошку хлеба. — … Порядок для всех, говорю. У меня самого книжечка не хуже — вы знаете, капитаном в отставку вышел. — Капитаном, — эхом отозвался собеседник. — Как же, как же… — Так и ушли, не выпив. Старик вошел и остановился на пороге.…

Все это, разумеется, осталось за скобками ярославской жизни, и неизвестно существующая ли Германия вошла в Ликины сознание и память лишь пятнистой немецкой шубкою (запах нафталина), в которую — вот она, пожелтевшая от времени фотография — навечно одета маленькая девочка с тонкими, нервными, удивительно…

 - Рустамов! — грозно обратился он к дежурному по роте. — Что за херня? Какой мудозвон мои сапоги к полу прибил?  Сержант расхохотался.  - Едрит твою дивизию! То–то я думаю, чего это все «духи» встали. Да это ведь не твои сапоги! Ты зачем чужие сапоги надел?  - Я? А это чьи? А мои где? — Максим…

Так продолжалось до тех пор, пока она не увидела в первый раз фильм. Они бывали в кино довольно часто. Ее муж всегда знал заранее, что они будут смотреть, тщательно справлялся о начале сеанса, приходил к художественному фильму и избегал хроники. Она едва ли замечала его уловки и не настаивала на том,…

Она взглянула на него и произнесла: — А не лучше ли завтра тебе убраться подобру-поздорову из нашего дома? Но уж что-то, а просить цыган умеет, его алые губы, смуглая кожа и глаза могут обольстить кого угодно. Да и в любовных уловках он непревзойдён. Как-то раз Леонарда сидела во дворе и вязала,…

Господин Нормат состроил недовольную гримасу. Он терпеть не мог, когда его подчиненные распускали язык. Обинар заметил осуждающий взгляд хозяина и продолжал более сдержанным тоном: — Христос должен быть молодым, благообразным и бородатым. Есть у нас такие, по-вашему? Не так-то просто их найти. А…

Да, я хихикала. Под мерное урчание двигателя их седана, уткнувшись носом в сгиб локтя и подтянув колени к подбородку. Я ужасно гордилась собой, потому что моя невестка — не человек, а ходячая поэма. Моя невестка Карина имеет диплом аптекаря, но предпочитает, чтобы его называли медицинским, иными…

По сути дела, Бэрри Джинз, Опасный мужчина, ввел моду, напрочь отменившую всякие ухаживания, и эта мода господствовала в период между двумя войнами по обе стороны Атлантического океана. Не стало вовсе того, что в просторечии называется «приударить». Если молодой человек вез девушку в машине и притормаживал…

На вокзале я пообщался с телеграфистом, которому регулярно платил за то, чтобы он показывал мне незашифрованные депеши до того, как они будут отправлены в Верховный Совет, а самое главное — в дивизионат и службу безопасности. Связь с севером хотя и не была прервана, но дальше Карлсруэ ее, как всегда,…

----------- Предисловие Катарсис — единственное, что отличает искусство от порнографии. Катарсис в произведениях Алика Верного несомненно есть. Катарсис, он ведь с наличием-отсутствием анатомических подробностей изображения гениталий совершенно не связан. Бесценные японские миниатюры изображают гениталии…

— Кому принадлежит ваша жизнь, Смолкин? — вопрошал Ленин за утренним чаем. — Мне, — неуверенно отвечал Миха, чувствуя подвох. — Глубокое заблуждение, — ставил диагноз Ленин. — Ваша жизнь принадлежит мне! — Ну да! — протестовал Миха. — А моя — вам, — лукаво улыбался Ленин. — Ах, вот вы в каком…

Я обещала и теперь залезать на подоконник не могу. Но ведь мне надо куда-нибудь залезать?! Можно залезть на шкаф, он стоит около Бабушкиной кровати! Снимаю тапочки, залезаю на Бабушкину кровать — она высокая, потом встаю на подушки, потом на спинку кровати. Но я не могу дотянуться дотуда! — Слезай,…

— Да какая там база, блин, — инструктор закашлялся. — У нас по плану на сегодня ещё двадцать километров до стоянки. — Андрей Петрович, — акцент у доктора неожиданно усилился. — Я надеюсь, вы понимаете, что двадцать километров в текущих климатических условиях… — Какие ещё такие условия? Смотрите,…

Если бы я послушался его слов – не слов, а крика! – жизнь моя обрела бы ценность. Я пережил бы кровью, плотью и костью то, о чем в дурмане рассуждаю теперь, царапая пером бумагу. Но я не отважился. Я смотрел, как Зорбас, издавая ржание, танцует среди ночи, призывая меня тоже вырваться из своего удобного…

Ослеппув, я первое время частенько спрашивал окружающих, что пишет о какой-либо актуальной дискуссионной проблеме та или иная газета. Но толку от этого было чуть. Из деликатности все стремились оградить слепого человека от сообщений, которые были бы ему неприятны или могли бы нарушить его душевное равновесие.…

Он оставляет Германа с его гэдээровскими проблемами, выходит на улицу. Доезжает на у-бане до центра. В киоске на Фридрихштрассе покупает фляжку «Корна», идет в направлении КПП «Чарли». Светится небо над разделенным Берлином, ходят по нему полосы прожекторов. Сколько еще просуществует ГДР, сколько просуществуют…

— Так… — Михайло не знал, много это или мало. — Так вот я думаю: купить бы его? А тебе на пальто соберем ближе к зиме. Шибко оно тянется мне, Миша. Я давеча примерила — как влитое сидит! Михайло тронул ладонью свою выпуклую грудь. — Взять это полупальто. Чего тут думать? — Погоди ты! Разлысил…

– Пусть так. Тогда это будет программа с высшим приоритетом. Но представьте себе, что человеческий мозг способен, как и антенна, принимать 12 разных каналов, идущих по разным диапазонам. Но одномоментно – только один, и на другие мы попасть в это же время не можем. Пусть это и будет наш с вами восьмой…